В Китайский центр искусств привезли “Евгения Онегина”

Словно всплывающий со дна искусственного озера огромный стеклянно-титановый пузырь, Китайский Центр искусств – плод воображения Поля Андре, на счету которого одних аэропортов в разных точках мира - четыре десятка, в том числе - парижский Шарль де Голль-Руасси.

В репетиционном зале - прима Большого театра, Токийского, Ла Скала. Отдыху после 8-часового перелета “королева российского балета”, как назвали Светлану Захарову пекинские журналисты, вместе с партнером и педагогом предпочла репетицию. Иначе - не выдержать “Дочь фараона” из трех частей.

Этот спектакль Мариуса Петипа о молодом английском лорде, путешествующем по Египту, имел шумный успех еще в премьерном 19 столетии. Роскошную балетную феерию семь лет назад воскресил Пьер Лакотт, одарив танцовщиков красивейшими адажио и сложнейшими, прямо-таки бисерными, вариациями, после которых, к концу третьего акта, солисты не чувствуют ни ног, ни рук, и от усталости готовы рухнуть тут же, за кулисами. Удерживают опыт и профессионализм.

Пекинский центр искусств танцовщики, закончив репетицию, рассматривают уже при свете луны. Огромный комплекс с тремя залами на 6 тысяч мест обошелся казне в 3 миллиарда юаней. Был подвергнут общественной обструкции еще на стадии проекта с письмами протеста в адрес правительства, но построен в самом центре китайской столицы за 8 лет. Аккурат к Олимпиаде.

Утро. Зрителей еще нет, но уже полно туристов, которых водят целыми группами, показывая фантастическую конструкцию, сверху напоминающую гигантское яйцо утки. В просторечье Центр так и именуют - “яйцо”. Рассказывают, как возводили новый культурный символ Китая силами пяти тысяч строителей. Теперь здесь запросто можно послушать оперные хиты, даже не покупая билет на спектакль.

Посетители снимаются на фоне знаменитостей. С пианистом и дирижером Владимиром Ашкенази, прилетавшем недавно с концертом. С солистами Большого театра, что привезли в Китай “Евгения Онегина”. “Авианосец российского искусства” - выведено на афише иероглифами.

Этим спектаклем Дмитрия Чернякова парижская Гранд-опера открывала сезон, миланская Ла Скала – завершала. Опера, похожая на кино, где сцены раскадрированы, и можно снимать фильм о фильме.

Один из составов вышел интернациональным: два главных персонажа из четырех - иностранцы. Впрочем, происхождение – не тот критерий, что обеспечивает партиями. Имеешь редкий тенор, артистические способности - будешь Ленским. Даже если ты – из Австралии. И зовут тебя Эндрю Гудвин.

Если ты – баритон, с консерваторским образованием, хорошим послужным списком, словацкое происхождение и имя Алеш - не помеха на пути к партии Евгения Онегина.

Алеш Енис, приглашенный солист Большого театра: “Для меня эта опера как кинематограф 50-х. Или даже – времена наших бабушек и дедушек. Мне кажется, спектакль очень правильный, мультикультурный, понятный любому, даже не читавшему Пушкина. Поэтому и принимается так здорово за рубежом. В Париже, Лондоне, теперь - в Пекине. В нем нет чего-то сугубо российского. Эти образы, эти чувства, эта история, в-общем-то, типичны для любой страны, для любой национальности”.

Китай, где многовековые оперные традиции, отличные от европейских, мог и не принять новаторство Дмитрия Чернякова. Тем паче, что не каждый житель этой страны, в отличие от России, знает, кто такой Евгений Онегин.

Дмитрий Черняков, режиссер: “С детства все понимают, что такое взаимооотношения Ленского и Онегина, о чем Татьяна думает во время письма. У нас это есть, это наша как бы генетическая память. И конечно, когда мы это в спектакле показываем, мы рассчитываем, что зритель держит это в голове, и мы рассказываем еще чуть-чуть дальше, ведя диалог”.

Опасения оказались напрасными. Билеты продавались хорошо. Задолго до начала гастролей. И на “Евгения Онегина”, и на “Дочь фараона”, и на “Дон Кихота”.

Кассир Пекинского центра искусств: ”От 280 юаней до 1200 стоят билеты и на оперу и на балет. Раскуплены в первую очередь билеты на балет: русский балет у нас очень любят”.

Стоя, долго благодарила артистов публика, заполнившая весь зал. Довольными остались даже те, кто сидел далеко не в партере. Как эта пара, представляющая средний китайский класс: он – банковский служащий, она – сотрудник туристической фирмы.

Джун Чхуань, зритель: “Мы первый раз на русской опере. Заранее купили билеты. Не самые, правда, дорогие: третий ряд балкона. Но очень понравились певцы. Особенно - Татьяна. Декорации. Все удалось разглядеть: мы специально захватили с собой бинокль”.

Теперь, добавили супруги, будем бывать здесь регулярно. Раньше же не было у нас, в Пекине, такого Оперного центра, куда даже просто приятно прийти .

Площадь Тянаньмэнь, самая большая в мире, где может разместиться до миллиона человек одновременно, Императорский дворец, расположенный неподалеку, Великая Китайская стена – вот обязательные туристические маршруты для каждого, впервые попавшего в Поднебесную. Не стали исключением и солисты Большого театра, успевшие между репетициями и спектаклями побывать во всех вышеперечисленных местах.

Австралиец Эндрю Гудвин, которого часто по ошибке представляют певцом австрийским, увидел все главные достопримечательности Пекина, но впечатлен более всего остался другим - китайским массажем.

Эндрю гуляет по пешеходному пекинскому Арбату, где многое запрещено. В том числе - жонглировать и плеваться. Заслышав “Большой театр”, к певцу бросаются за автографами. В чайном магазине устраивают традиционную церемонию. Заодно обучая китайской грамоте.

Как китайский для австралийца - русский для китайца: имена солистов, с непривычной транскрипцией давались переводчику с трудом. Толмач в отчаяние не впадал. Даже - играл словами: называя Большим театром, Пекинский оперный Центр.

Геннадий Иксанов, генеральный директор Большого Театра: “Есть слово “Большой”… Большие дома должны дружить”.

Как дружит российский Большой дом с миланским, парижским, токийским и лондонским. Последний - уже ждет. В Англию снова попросили привезти “Евгения Онегина” и целых 9 балетов.   Гуля Балтаева

Источник: ВЕСТИ

Метки: ,

Оставьте свой отзыв!