Россия и Польша: будущее без отчуждения. Отношения двух государств выходят на качественно новый уровень.

Глава МИД РФ принял участие в совещании польских послов и полномочных представителей, обсуждал со своим польским коллегой вопросы развития двусторонних отношений, сотрудничества с Европейским союзом, обеспечения европейской безопасности и другие. Об этом шла речь на пресс-конференции по итогам визита.

Читать далее…

Популярность: 1%

«Валдай»: русский рецепт модернизации. Россия в политическом и экономическом развитии должна идти в русле мировых трендов, не забывая о своей исторической самобытности

К такому мнению пришли эксперты Международного дискуссионного клуба «Валдай». Десятки представителей иностранных государств и российских специалистов приняли участие в седьмом заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай». Все они накануне отправились на судне «Кронштадт» из Санкт-Петербурга к острову Кижи. Во время сессии, которая продлится до 7 сентября, политологи обсудят вопросы, связанные с историей и будущим России.

На излете десятилетия Россия снова обращается к вопросу о том, какой путь развития выбрать.

Читать далее…

Популярность: 2%

Сибирь — это русская Америка! При правильной политике Россия может стать мировым инновационным центром

Одним из известных экспертов, прибывших в Новосибирск на форум «Стратегия-2020. Региональная проекция» стал президент Института национальной стратегии (Москва) Михаил Ремизов.

В эксклюзивном интервью корреспонденту «МК в Новосибирске» Михаил Витальевич разъяснил, почему модернизация пока остается для нашей страны лишь красивым лозунгом, как можно побороть непобедимую коррупцию и почему Россия — на самом деле небольшое государство.

— Начну с того, что единой стратегии развития страны не существует. Есть правительственный социально-экономический план развития России до 2020 года, есть партийная программа «Единой России» на выборах в Госдуму. Оба этих документа разрабатывались до экономического кризиса, когда все обсуждение сводилось к вопросу: куда потратить лишние деньги, полученные от продажи дорогой нефти. Сейчас акценты сменились. Более остро встал вопрос о диверсификации российской экономики. Показательно, что из стран «большой двадцатки» Россия ощутила наибольший спад в последние два года — это следствие нашей «подсаженности» на пресловутую «нефтяную иглу».

Поправки в «Стратегию-2020» вносились и продолжают вноситься. Но основополагающих изменений она не претерпела. Почему? Потому что оба этих документа не являются планом прямого действия, это лишь демонстрация благих помыслов и намерений. На мой взгляд, нужно переходить от лозунгов и призывов к продуманному планированию, ориентированному на конкретные результаты.

— Когда же в вопросе модернизации экономики мы перейдем от слов к делу?

— Модернизация — это дорогое удовольствие, причем власти предполагают ее проведение при минимальных бюджетных вливаниях — ставка делается на иностранные инвестиции. Согласен, эти разговоры остаются разговорами уже достаточно долго. Проблема больших и «длинных» денег для российской экономики так и не решена.

При этом в мире, как ни странно, сейчас большой избыток свободных денег. Это связано с дефицитом интересных стратегических проектов. Таким может стать, к примеру, инновационный центр «Сколково». Весьма перспективным видится проект грузового товарного транзита через Россию из стран Азии в Европу — он привлечет колоссальные капиталовложения. В общем, иностранные инвестиции в Россию придут, но придут не в абстрактную национальную экономику, а под конкретные, по-настоящему масштабные и эффективные проекты.

Существуют два вида государственных мер поддержки: универсальные (так сказать, для всех) и селективные (помощь отдельным отраслям или предприятиям). Еще с начала 1990-х мы слышим о попытках оздоровления делового климата в России, то есть об универсальных мерах. Но любая модернизация должна начинаться с селективных мер. В 2007 году были предприняты такие меры поддержки ключевых для модернизации российской экономики отраслей — судо- и авиастроения. Если они пока не дали желаемого эффекта, то, наверное, стоит подойти к ним более комплексно и компетентно.

— Реально ли в принципе модернизировать российскую экономику при нашем уровне коррупции? Воровство госсредств, «откаты», лоббирование интересов…

— В начале 1990-х Китай обгонял Россию по уровню коррупции. Сейчас по этому показателю он нам значительно «проигрывает». И дело не только в том, что они казнят взяточников на площадях — жесткости китайской политике хватало и раньше. Главная причина резкого снижения коррупции в Китае — это их высочайшие темпы экономического роста, которые и позволили улучшить качество экономических институтов (разумеется, вкупе с жесткими антикоррупционными мерами). Я думаю, ни у одного государства, в том числе и у России, не получится сначала побороть «гидру коррупции», а уже потом заниматься экономическим ростом. В «стоячем режиме» повысить эффективность работы государственных инстанций невозможно, они будут развиваться лишь вслед за стремительным «локомотивом» экономики всей страны. Поэтому тезис, прозвучавший в одном из президентских посланий Федеральному собранию, о том, что по причине коррупции нам следует воздержаться от крупных вложений в инфраструктуру, кажется мне абсолютно неправильным — другие страны БРИК демонстрируют высокие темпы восстановления как раз за счет инфраструктурных вливаний. В таком виде борьба с коррупцией может продолжаться в России до скончания веков.

— Есть препятствия развитию России, ликвидировать которые практически невозможно. Я говорю об огромных территориях (очень сложно централизованно управлять самым большим по площади государством в мире), о климате (значительная часть территории нашей страны, согласно исследованиям ЮНЕСКО, непригодна для проживания человека) и о национальном менталитете (вороватость, разгильдяйство и прочее)…

— По-порядку: о территории. Нашему населению нужно привыкнуть к парадоксальной, но верной мысли, что Россия — не такая уж большая страна. Действительно, по общей площади мы — самое крупное на планете государство, но основная его часть не освоена и не обжита. Да, быть может, большие расстояния между населенными пунктами создают сложности в управлении страной и ее развитии, но освоение «пустых» территорий может стать для нас национальной идеей и одним из факторов экономического роста на несколько ближайших десятилетий. В идеале это даст китайские темпы развития. Это вызов для нас, и, отвечая на такие вызовы, государство становится великим.

О климате. Холодные страны тоже могут хорошо жить. Это доказывают нам Канада и Норвегия — страны с одним из самых высоких в мире коэффициентов уровня жизни населения. Для нас непростой климат — это напоминание о том, что инновации, создаваемые у нас в стране, должны быть направлены, в первую очередь, на удовлетворение сугубо российских социально-экономических потребностей. Не нужно слепо следовать мировой моде. Нас должны интересовать не гаджеты для новейшего ай-фона, а транспортные решения для Крайнего Севера, энергоэкономные дома, автономные системы энергоснабжения и т. д. И заделы для этого есть. Сместив акценты инновационного развития, мы в своих областях можем стать мировым флагманом инноваций.

О менталитете. Вряд ли можно вообразить нации, более склонные к взяточничеству, чем те, что населяют бывшие советские южные республики. Или те же белорусы — один народ с нами, одна ментальность. Да, у них множество своих проблем, но вопрос коррупции так остро, как у нас, в Белоруссии не стоит. Просто есть социальные правила игры, на которые государство способно влиять, и не только сталинскими методами. Существует множество технологий, проверенных другими странами: контроль не только доходов, но и расходов чиновников и членов их семей, использование детектора лжи и слежка за перепиской (с согласия самого чиновника), и главное — правильно выстроенная система стимулов к длительному и честному труду на госслужбе. Чиновники приспособятся к новой политике «кнута и пряника», поймут, насколько сложна, ответственна и престижна работа государственного служащего, и уровень коррупции сам понемногу начнет снижаться. В общем, менталитет тут ни при чем.

— Как вы считаете, у России, как писал Маркс, свой уникальный путь развития, или же нам следует двигаться вслед за мировым сообществом, за развитыми странами?

— Раскрою секрет: никакого общего пути просто не существует. Да, есть определенные закономерности экономического развития, и Россия из них не выпадает. Но в развитых странах в разные периоды применялись просто диаметрально противоположные политические решения. Мы традиционно воспринимаем Запад как нечто целостное. Но западная демократия — это зачастую борьба непримиримых альтернатив. И сами европейцы это прекрасно понимают. Наш путь развития отличается от, скажем, французского не более чем испанский — от британского, а немецкий — от бельгийского.

— В завершение хотелось бы поговорить о Сибири. Насколько наш регион значим для России, и достаточно ли эффективно используется его потенциал?

— Если вообразить Россию без Сибири — это будет просто большое периферийное европейское государство. Сибирь и Дальний Восток делают нашу страну государством-континентом. И для того чтобы остаться таковым, Россия должна отдать Сибири исторический долг, который заключается в следующем. Когда в XVI-XVII веках русские колонисты завоевали сибирские земли, московские цари были увлечены перипетиями европейской политики. Клад, который был найден Русью на востоке, столетиями никак не разрабатывался. После распада Советского Союза у нас появилась возможность сосредоточиться на русском востоке. О том, насколько освоение сибирских земель важно для будущего России, я уже говорил.

Сибирь и Дальний Восток — это своего рода «русская Америка» с той точки зрения, что самостоятельность населения здесь всегда была куда выше, чем в центральной части страны. Сибирь, как и США, осваивалась по большей части «колонистами». Дух «русской Америки» присутствует в Зауралье и поныне, и его нужно поднять на флаг для всего нашего государства. Еще раз скажу, что Сибирь — это клад России, это ее главные исторические ресурсы, которые она, кстати, при попустительстве может довольно легко потерять…

Источник: МК

Популярность: 3%

Путин рассказал о будущем России. Путин считает нынешнюю политическую систему переходной. Каким будет новое российское государство?

Вопрос о том, кто станет президентом России в 2012 году, Владимира Путина интересует, но не настолько, чтобы на этом зацикливаться. Об этом премьер рассказал в интервью изданию «КоммерсантЪ», путешествуя за рулем российского автомобиля «Лада Калина» по Дальнему Востоку страны.

Фотолента: Путешествие из Хабаровска в Читу на «Ладе-Калине» 

Принимая решение, нужно руководствоваться интересами дела, а не задумываться над тем, как это скажется на твоем рейтинге, уверен Владимир Путин. Поэтому на показатели своей популярности в народе внимания не обращает. И не задумывается пока, кто будет выдвигаться на пост президента в 2012 году - он, Медведев или оба.  Придет время, и они сядут и спокойно обсудят этот вопрос.

В любом случае и сейчас, и после 2012 года руководителю страны надо много работать. По мнению Путина, нынешняя политическая и экономическая модель России - переходная. И по мере того, как она будет становиться более зрелой, потребуются новые способы политического регулирования.

Сил и времени на создание действующей демократической политической системы в России нужно будет много, уверен президент фонда «Политика» Вячеслав Никонов.

“Напомню, Россия не имела демократической традиции  вплоть до  1991 года. И для страны с 20-летней историей демократии -  Россия проделала очень большой путь вперед. Сколько времени займет период становления новой российской государственности, сказать сложно. Где-то это занимает несколько поколений, где-то происходит в течение пары десятилетий. Я уверен, что Россия будет иметь свою модель государственности, которая не станет чьей-то копией”, - отметил Никонов “Голосу России”.

Основные принципы новой российской государственности Владимир Путин видит в гармонии между гражданским обществом и властью и  балансе отношений внутри власти.

В общем-то, эта идея не нова. Государство должно стремиться к тому, чтобы каждый уровень власти был самодостаточен и имел собственную компетенцию. Но к этому еще надо прийти, отмечает директор Международного института политической экспертизы Евгений  Минченко:

“Теория  разделения властей  универсальна. Она может и должна работать везде. Но в России сегодня она  не работает. Более того, очевидна попытка установления контроля со стороны исполнительной власти над местным самоуправлением. Тем не менее власть реагирует на протесты населения, на протесты гражданского общества. Причем это началось не при президенте Дмитрии Медведеве”.

“В свое время, уступая общественности, Владимир Путин изменил маршрут нефтепровода в Китай, отодвинув ветку нефтепровода подальше от Байкала. И в последнее время протесты населения сказываются на действиях властей, как это было, к примеру, с отменой закона об увеличении транспортного налога, с решением приостановить вырубку Химкинского  леса“, - заметил Минченко “Голосу России”.

Кстати, отвечая на вопрос об отношении к оппозиции, премьер подчеркнул: главное, чтобы протестные акции не превращались в провокации. Если оппоненты действующей власти выступают за правовое государство, то пусть будут любезны сами соблюдать действующее законодательство.

В современном мире донести свое мнение до окружающих очень просто: пригласи журналистов, выступи с критикой - и с помощью телевидения и Интернета тебя все услышат. Власть готова идти на уступки. Но провоцировать ее не стоит.

Источник: Голос России

Популярность: 3%

Федор Лукьянов: Глобальная безопасность невозможна без региональных систем.

Участник Ярославского форума,  главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»  рассказал «Голосу России» о своем видении систем региональной безопасности

 - Я приветствую нашего гостя - главного редактора журнала «Россия в глобальной политике» Федора Лукьянова. Речь пойдет о Ярославском мировом политическом форуме, который в этот раз пройдет под девизом «Современное государство: стандарты, демократия, критерии эффективности» и, в частности, о секции, которая примет участие  в работе - секция под названием «Региональные системы глобальной безопасности».

На самом деле, сформулировано не без претензий на некую оригинальность, но я не очень понял, и в этом смысле мой первый вопрос: так региональная система или глобальная безопасность?

- Глобальная безопасность, безусловно, в первых строках. Но вопрос в том, каким образом эту глобальную безопасность обеспечивать. Если не вдаваться во всю историю попыток строительства нового мирового порядка после конца «холодной войны», а это само по себе крайне интересно, но это отдельная тема, а примем как факт, что попытка выстроить вертикальную систему в мире во главе с одной державой - самой сильной, самой мощной и авторитетной, которая под себя формирует некую институциональную систему глобальной безопасности. Эта попытка не удалась по разным причинам. Прежде всего потому, что, как выяснилось, легко было и так догадаться, не верили, что какая бы ни была могучая страна, в одиночку она не способна обеспечить всеобщую безопасность. Мировых империй не бывает. Даже раньше не было, их было все-таки несколько, а уж сейчас - тем более.

Рук не хватает, людей не хватает, денег не хватает и, в общем, извините, не хватает ума. Это не в критику Америке, а просто в том плане, что охватить мышлением все многообразие современного мира невозможно. В результате, к середине 2000-х годов, когда вот эта исчерпанность модели - можно это называть американским лидерством, можно называть американской гегемонией, это уже в зависимости от оценок - стала очевидна, и, конечно, переломным моментом стала война в Ираке, когда даже такую относительно локальную задачу США решить не смогли. Начался поиск каких-то новых путей.

И сейчас, по мнению большинства мировых экспертов, все-таки эта глобальная среда начинает структурироваться по-новому. Она остается глобальной. То есть все взаимосвязано в современном мире. Это зависит и от технологий, и от коммуникаций, но она не может быть цельной, она не держится. Для того, чтобы она как-то держалась и была возможность управлять процессами, нужны какие-то опорные точки. Иными словами, вот этот пресловутый многополярный мир, о котором мы говорим уже 15 лет или даже больше, это всегда была некая абстракция. А сейчас эта абстракция приобретает совершенно конкретные формы. Есть опорные страны или группы стран, которые, собственно, вокруг себя организуют пространство, а уже между ними происходит какое-то взаимодействие.

- Два порядка, два уровня?

- Это не совсем так. Сейчас два уровня, потому что Америка все равно остается глобальной державой. Единственная страна, которая не вписывается в эту систему, это США. Они себя не видят как региональная страна, они себя видят только глобальной. Но, в принципе, да, получается, что под условным американским лидерством или доминированием формируется такая сеть из центров притяжения как в экономическом плане, прежде всего, так и в плане безопасности. И вот, возвращаясь к названию секции, речь идет о том, будет ли сформирована какая-то устойчивая система региональных институтов, которые, взаимодействуя друг с другом, смогут укреплять вот эту самую глобальную безопасность.

- Я все равно вернусь к слову «глобальная безопасность». Она как таковая, единая возможна? Это, в принципе, возможно - обеспечить безопасность в глобальном масштабе и сразу?

- Нет, безусловно, невозможно обеспечить ее в глобальном масштабе и сразу. Более того, попытка найти угрозы, которые бы действительно объединяли всех, она не удалась. Что такое международный терроризм, если смотреть в политическом плане? После 11 сентября, когда Америка действительно была глубоко потрясена случившимся, и мир был потрясен, просто никто не ожидал, что такое возможно, борьба с международным терроризмом превратилась на какое-то время в стержень международных отношений. Естественно, это педалировалось и продвигалось, особенно американской администрацией, которой надо было решать проблемы безопасности собственной. Но оказалось, что угроза может прилететь просто Бог знает откуда, из каких-то пещер в забытом Богом уголке Афганистана.

Вот в этом, кстати говоря, было главное потрясение - мы всегда готовились к каким-то конкретным угрозам, исходящим от конкурирующих стран, например, а оказалось, что она такая эфемерная, ее нельзя схватить даже. Вот прилетели страшные люди ниоткуда и ушли в никуда, нанеся при этом страшный ущерб. И на какое-то время показалось, что вот он, международный терроризм, который на самом деле заменит то, что раньше было идеологической конфронтацией. Вот раньше в «холодную войну» было два блока, они друг с другом конкурировали по всему земному шару. Это была четкая структура.

Когда этого не стало, оказалось, что вертикально не получается, а иначе - все распадается. И подумали: «Ну вот, появился международный терроризм - это угроза всем. Это фанатики, это люди, которые против всего гуманного. Мы все объединимся». И возникла так называемая контртеррористическая коалиция. Довольно быстро стало понятно, что такого явления, как международный терроризм, на самом деле нет. Есть огромное количество разных терроризмов.

- Такое упрощение, в общем.

- Это было упрощение, причем, на мой взгляд, сознательное, потому что для американской администрации это был инструмент некого выстраивания мира вдоль их задач. Но это не сработало. Максимум, на что хватило, -  это, грубо говоря, “замочить” талибов в Афганистане, вернее, даже не талибов, а лагеря «Аль-Каиды». Вот это сделали. Это сделали все. На стороне «Аль-Каиды» никого не было, все были довольны. А вот дальше выяснилось, что никто не знает, что с этим делать дальше, потому что невозможно бороться с терроризмом вообще. Можно бороться с каждым конкретным проявлением терроризма, в конкретной стране или части мира, и везде это, в конечном итоге, уходит в местные проблемы. Это невозможно решить сверху.

Конечно, глобальный мир, он в том, что  все перетекает, и тот факт, что в Москве появились шахиды, это как бы заимствование форм. Оказалось, что то, что было, условно говоря, «нормально» в Палестине и никогда не было в России, на Кавказе заимствовали эту форму. Но, в принципе, это не стало одним и тем же явлением. Нельзя победить одновременно терроризм в Газе, в Дагестане и на острове Бали, потому что везде свои причины, на самом деле. И вот тогда стал понятно, что глобальная проблема терроризма есть, проблема экстремизма есть, проблема неравномерного развития есть, но решать ее вот так, скопом, воедино просто невозможно.

- То есть, условно говоря, что одного МВД на весь мир не создашь, и нужны полицейские управления, полицейские участки в каких-то ключевых точках этого мира, и вот эти полицейские участки и стали вот этими региональными структурами, организациями, форумами, на которых, собственно, и планируется выстраивать в дальнейшем обеспечение глобальной безопасности?  

- Это в идеале. На самом деле, конечно, этих структур пока нет. Проблема-то в том, как я думаю, что на ярославском форуме будет идти речь, что, вроде бы, проясняется, как надо, но непонятно, из чего формировать эти структуры, во-первых. Во-вторых, далеко не все так думают. Скажем, в США сейчас нынешняя администрация президента Обамы, на мой взгляд, очень хорошо понимает реальность современного мира. Она понимает, что никакое американское доминирование в том виде, как это планировалось 10-15 лет назад, не срабатывает, значит, нужны новые формы.

Но, к сожалению, я думаю, что ничего у американского президента не получится. Потому что уже понятно, что у него большие проблемы и внутри страны, и на внешнеполитической арене. Промежуточные выборы в ноябре, скорее всего, приведут к тому, что демократы потеряют, по крайней мере, одну палату, а на следующих президентских выборах совершено непонятно, сможет ли он продолжить на второй срок. А если придут его оппоненты, то они-то как раз считают, что надо вернуться к тому, что не доделали в конце 90-х - начале 2000-х, то есть никакая многополярность там не нужна, а нужно просто по-другому обеспечить одно МВД, а не много региональных участков.

Так что это не то, что мир осознал, но, конечно, дискуссия в Ярославле важна именно тем, что нужны какие-то транснациональные площадки, где эти вопросы обсуждаются, прежде всего в теоретическом плане, потому что пока нет четкого теоретического понимания картины. Так сказать, насаждать институты не получится тоже.

- Но, тем не менее, создаются же институты… ШОС, которая совершенно явно претендует на право приглядывать за довольно большим куском планеты.

- Вот тут возникает вопрос… Да, ШОС - это очевидный прообраз такой региональной структуры, которая могла бы взять на себя ответственность за определенную часть. Более того, та часть территорий мира, где она существует, просто вопиет о том, чтобы кто-то взял ответственность, потому что там, на какую страну ни посмотри, везде реальные или потенциальные проблемы, я уж не говорю, не к ночи будет помянут, Афганистан. Но дело-то в том, что самая крупная и мощная страна в этой организации - КНР - в общем-то никакой ответственность брать на себя не собирается, по крайней мере, в обозримой перспективе. Китай очень умело и последовательно избегает ответственности, потому что он проводит сугубо прагматическую внешнюю политику, не вмешиваясь никуда, где не затронуты напрямую китайские интересы. И сейчас, например, по мере осознания того, что в Афганистане ничего не получается, даже в Америке начали говорить о том, как бы Китай привлечь как мощного соседа. Не получается. Не хочет Китай вмешиваться туда, где явно надо месить грязь, а не обязательно извлекать какие-то выгоды для собственной экономики. Поэтому, прообраз-то есть ШОС, но совершенно не факт, что она действительно такой будет.

Другой пример - это ОДКБ (в том же регионе), и здесь Россия готова брать на себя ответственность, но тут возникает вопрос, и мы это недавно видели наглядно в Киргизии, что готовности мало. Еще нужны возможность, способность и какие-то мощности, активы. Активов-то нет, потому что, к сожалению, буквально до прошлого года ОДКБ, если честно говорить, оставалась такой виртуальной организацией - «Клуб друзей России» - «мы не хотим в НАТО, мы не хотим с Америкой, поэтому мы числимся в ОДКБ и поддерживаем Россию». Сейчас возникла ситуация, когда «клуб друзей» уже не нужен, нужна дееспособная военно-политическая структура, которая сможет, в случае чего, отбить талибов, установить порядок в той или иной стране и так далее. А тут сразу возникает масса вопросов. Когда были киргизские события, Россия столкнулась с тем, что даже соседние с Киргизией страны, тот же Узбекистан, которому, казалось бы, сам Бог велел всеми руками и ногами призывать помочь, потому что резали, извините, узбеков там. Узбекистан крайне сдержанно отнесся к самой возможности какого-то вмешательства по понятным причинам. Потому что для тех типов режимов, которые существуют в Центральной Азии, вопрос вмешательства во внутренние дела более важен, чем вопрос жизни и смерти некоторых подданных. И, конечно, тот же Каримов или даже тот же Назарбаев, когда наверняка за кулисами обсуждался вопрос, вводить войска или не вводить, они исходили прежде всего из того, что «сегодня Россия введет в Киргизию, а завтра, не дай Бог, что-нибудь случится, например, в Андижане, и что же? Значит, они и к нам?» И в итоге, как мы видели, ничего не случилось. И сейчас Россия… Вот последний ереванский саммит ОДКБ, на мой взгляд, был очень важным и успешным, потому что поставлены все необходимые вопросы, но это не значит, что на них будут даны все ответы. Так что эта региональная структура, все начинают понимать, она нужна. Но как их строить, эти организации, на каком принципе, включая даже и НАТО, между прочим? НАТО, казалось бы, - идеальный пример. НАТО как мировой полицейский не сработало, но НАТО как региональная организация - это их конек. Но все равно мы видим, что внутри НАТО существует глубокий раскол между разными группами стран о том, в чем задача вообще. Ну, если огрубить, то три группы. Есть США, которые по-прежнему считают, что НАТО должна быть помощником в решении американских стратегических вопросов по миру, несмотря на неудачи в Афганистане и так далее, есть Западная Европа, которая вообще говорит, что «вы нас не трогайте. НАТО - это мягкие угрозы. У нас тут климат меняется, миграция. Терроризм, но местный», то есть НАТО нового типа.  И есть Восточная Европа, для которой угроза одна - это Россия, и надо вообще вернуться к тому НАТО, которая была 20 лет назад. И это никак не примирить, потому что это абсолютно разное понимание угроз. Так что даже НАТО испытывает проблемы. Что уже говорить о тех организациях, которые еще не созданы.

- И опять мы возвращаемся к этому же вопросу. Получается, что вся глобальная безопасность в глобальном смысле распадается на маленькие кусочки - противоречия интересов, столкновений, разных амбиций, движений, теоретических разработок. Получается, что у нас глобальная безопасность вообще невозможна?

- Вообще, глобальной безопасности в истории никогда не было, конечно, и такого уровня глобализации никогда не было, но безопасность всегда была построена на балансе сил в определенных частях мира. В древности, допустим, не было глобальной безопасности, а были просто империи, которые не пересекались друг с другом. Китай и Римская Империя, они никак не мешали друг другу, экспансия и прочее. А сейчас, в общем, пока неразрешимая ни на концептуальном, ни на практическом уровне дилемма заключается в том, что политика становится, как ни странно, все более фрагментированной, то есть она раскалывается, не объединяется, как все думали, она раскалывается на большее число элементов. И одна из причин - это то, что так называемой «блоковой» дисциплины эпохи «холодной войны», ее больше нет. Про Варшавский договор и Советский блок я уж не говорю, но и Западный блок, который, казалось бы, победил в «холодной войне», так посмотреть, совершено все двинулись каждый в свою сторону. Самый яркий пример - это Турция, которая, будучи членом НАТО, выстраивает свою систему координат. Поэтому мировая политика как бы распадается, а мировая экономика становится все более взаимозависимой и увязанной, и, более того, она становится не просто целостной, она уже диктует политические конфигурации. Не политика диктует, как это очень часто было раньше, а экономика диктует. Скажем, тот тип отношений, который сложился между США и Китаем, такого никогда не было, когда страны смотрят друг на друга официально и, тем более, неофициально как на соперников и в перспективе - как конкурентов за мировое лидерство, но при этом они связаны неразрывными экономическими узами, разрыв которых означает катастрофу для обеих сторон.

- Да и для мира, по-моему.

- Для мира - понятно. Но каждый инициатор разрыва должен понимать, что пострадает не только другая сторона. То есть это новый вариант… В холодную войну это называлось «гарантированное взаимоуничтожение», только тогда это было ядерное, а сейчас - экономическое. И вот как примирить политический раздрай с экономическим переплетением, совершенно непонятно. Это просто новая ситуация, которой никогда не было.

- И, соответственно, речь идет, как вы уже сказали, о разработке, для начала, неких теоретических предпосылок для того, чтобы выстраивать на их основе некие осязаемые структуры. И в этой связи я бы хотел сузить немножечко тему, перейдя к вопросу о российском предложении относительно нового договора, нового документа о европейской безопасности. Как только была проартикулирована эта идея, моментально все заговорили о втором Хельсинском заключительном акте, у которого как раз с теорией и с базой было все в порядке. Каковы предпосылки в данном случае могут быть у Хельсинского акта-2?

- Самое интересное - это генезис реакции на это предложение. Когда президент Медведев в июне 2008 года с этим выступил, в общем, к этому отнеслись, мягко говоря, снисходительно. Понятно, новый президент, надо что-то сказать, вот он и сказал. Потом случилась грузинская война, которая, казалось бы, вообще подорвала все основы для какого-то сближения. Был период полного замешательства, как дальше действовать, а потом неожиданно не то, чтобы интерес к договору стал расти, но то, о чем Россия, извините, талдычила в течение многих лет, что в Европе нет эффективно действующих механизмов безопасности, на это всегда говорили «ой, да оставьте. Есть НАТО, есть ОБСЕ. Что вам еще надо? Все нормально». Вдруг выяснилось, что нет, не нормально. Действительно, не то, чтобы поддержали идею Медведева, к ней по-прежнему относятся весьма прохладно и сдержанно, но теперь уже все признали, что да, в Европе надо что-то делать. Даже Хиллари Клинтон об этом говорит. Она не принимает то, что говорит Россия, но она принимает то, что два года назад вообще не обсуждалось. Поэтому я думаю, что это процесс, так же, как Хельсинский акт занял девять лет, подготовка - от озвучивания идеи до подписания.

- Иными словами, нам стоит подождать еще 10 лет. На самом деле, почему не было воспринято и не воспринимается до сих пор то, что сказал президент Медведев? Почему так осторожно, мягко скажем, отнеслись к российским предложениям? Опять нас боятся?

- Нас боятся, во-первых, и будут бояться дальше, ничего с этим не сделаешь. Даже если нас уже не боятся те, кто боялся раньше, в Америке нас не очень уже боятся, то страны-соседи будут бояться всегда, потому что просто несопоставимые размеры и потенциалы. А во-вторых, западному миру очень трудно отказаться от идеи, что «холодная война» закончилась его полной победой. По фактам все уже понимают, что это была, если и победа, то очень промежуточная и временная, и с тех пор все изменилось. Но, тем не менее, на этом была основана вся политика 90-х и начала 2000-х годов.

Постепенное осознание идет, но медленно. На самом деле это немножко, может быть, прозвучит еретически, но, я думаю, что чем меньше внимания мира будет обращаться на Европу, а это неизбежный процесс, потому что все развитие (как позитивное, так и негативное) перемещается в Азию, тем вероятнее заключение Договора о европейской безопасности. Европейская безопасность маргинализируется. Она не привлекает больше внимания мира, как это было в годы «холодной войны», когда Европа была полем боя. Сейчас я думаю, что через пару лет все эти мелкие споры между Россией и европейскими странами, просто мало кого будут интересовать. И на самом деле, я думаю, они будут довольно мало интересовать уже и Россию, потому что для нас как для страны, находящейся на две трети в Азии, выработка азиатской политики - это просто задача номер один, потому что ее нет. А без нее в XXI веке просто невозможно.

- С опорой на что нам нужно строить нашу азиатскую политику? Нам нужно дружить с Китаем, поддерживать конфликт между Китаем, Индией и Пакистаном? Я имею в виду военно-политический.

- Ну, раздувать конфликты - это вещь опасная, и не стоит за это браться, если нет гарантии успеха, поэтому, я думаю, что это даже не обсуждается. А России никуда не деться от хороших отношений с Китаем, она просто не может себе позволить плохих отношений с Китаем. Так уж вышло, что Китай уже партнер не то, что не младший, а как бы и не старший. Я думаю, что здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали, - нужны региональные системы. Россия не сможет выстроить баланс, если он будет двусторонний - российско-китайский, потому что Россия слабее, скажем это прямо. А вот если это будет региональная система, включающая страны АСЕАН, очень амбициозный и бурно развивающийся, - Корею, Японию, США, у которых большие интересы в Азии и на Тихом океане, вот тогда есть надежда на то, что у нас с Китаем будут более или менее сбалансированные отношения. Это очень сложная задача, и она требует ума, масштаба лучших стратегов русской истории. Но, никуда не денешься, это придется делать.

- То есть акцент смещается с двух атлантических берегов к тихоокеанским берегам?

- К двум тихоокеанским, совершенно верно.

- Это объективно или это чья-то воля?

- Это объективно. Это объективно, потому что, где производство? Производство в Азии. Где энергия? Энергия в Азии, не в Европе, к нашему сожалению, и Россия - часть Европы. Так что нам тоже нужно задуматься.

Источник: Голос России

Популярность: 4%

Население России - миллиард человек? Утопия атакует реальность

Справка: утопия – это мечта, социальный идеал, она предвосхищает вероятное будущее и предостерегает по поводу нежелательных тенденций, последствий; некоторые утопии выстроены в стиле инструкций по практическому воплощению.

Два огорчения – большое и очень большое

Похоже, нам скоро «капут» с демографией: если у соседей – в Китае и в Японии - плотность населения 300 человек на квадратный километр, то в нашей стране – 8 человек, за Уралом – 1 человек и там же есть обезлюдевшие пространства - 0,1 человека на квадратный километр. Отсюда два огорчения – большое и очень большое.

Большое огорчение: для освоения богатств Сибири и Дальнего Востока нет трудовых ресурсов. Только в районе БАМа советские геологи нашли месторождения, необходимые для всего человечества – но кто там будет строить города и заводы, если сама магистраль полузабыта? Даже не выращивая ничего, а только превращая в зеленую массу хотя бы траву, можно этим ценнейшим продуктом снабжать большую часть планеты – этого не делается. Санитарная вырубка (когда спиливают дерево, готовое упасть от старости) в сибирских лесах снабдила бы древесиной все человечество, делая ненужными все остальные вырубки. И т.д. В советское время задумывали даже дирижаблестроение – чтобы транспортное средство высокой грузоподъемности без дорог перевозило все необходимое в любую точку освоения за Уралом: и об этом сейчас забыто. А отток населения в европейскую часть страны усиливается.

А теперь про очень большое огорчение – отнимут ведь! Из-за нехватки плодородной земли и продовольствия то тут, то там на планете вспыхивают межэтнические войны с большими жертвами: как бы в какой-то миг не было принято от лица Земного шара решение - волевым образом расселить за Уралом один-два миллиарда с других континентов, коли Россия сама территории не осваивает.

Впору «защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства» не только Президенту РФ – это слова из его присяги - а всем нам: настолько провальны действия властей по спасению демографической ситуации за Уралом. Поэтому предложим решение в порядке утопии, тем более, что утопия – один из плодотворных методов познания.

Как превратить миллиард иностранцев в русских?

Итак, территория за Уралом обезлюдела, а на Земном шаре есть миллиард людей, про которых известно, что они никогда не найдут работу. Соединяем механически одно и другое - и какой полезный вывод получаем? Если Россию когда-то насильно принудят принять этот миллиард на проживание, что равносильно потере суверенитета, то лучше уж самим разработать процедуру «мягкого» поэтапного принятия этого миллиарда, но, однако, с полным сохранением суверенитета России и с неким чудодейственным превращением этого миллиарда в русских, пусть даже в очень условно русских.

А это означает, что как бы ни была мала вероятность таких событий, у России уже сегодня должен быть прекрасно разработанный план подобной операции. Это и было бы верностью формуле: «защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства». - Увы, такого плана нет. Значит, составим его сами, схематично, в рамках утопии, пусть она нас кое-чему поучит.

Ничего совсем уж фантастического в данной затее нет – ведь умудрялся же СССР в противостоянии с США контролировать две трети планеты. Задача разместить у себя миллиард просто по направленности другая (действие не вовне, а внутрь), но по смелости и масштабу замаха - почти то же, главное, что такой замах уже есть в историческом опыте страны.

Итак, из трех составляющих – территория за Уралом, безработный миллиард и «великий и могучий» русский язык – конструируем формулу: если бы этот миллиард сдал экзамены на четыре-пять по русскому и литературе за нашу одиннадцатилетку и в качестве новоявленных граждан России стал бы работать в пустынных местах Сибири и Дальнего Востока, то выигрыш с лихвой окупил бы затраты.

Кстати, аналоги есть: уже сегодня многие европейские и даже богатые арабские страны организовали фильтры, которые проверяют просящегося к ним иностранца – и при такой-то его репутации, специальности и квалификации пропускают на въезд. Представим, что и Россия за свой счет в огромном количестве городов Азии, Африки и Латинской Америки организовала бы бесплатно для желающих школы русского языка и литературы, которые успешно сдавшим экзамены давали бы путевку работать в Сибири или на Дальнем Востоке.

Скептик скажет – нереально! Но - почему же? А покрыть поверхность Земли радиолокационными станциями, которые в совокупности охватывают все космическое пространство с контролем вероятного запуска «противником» баллистических ракет с любого континента – разве более реально? Но ведь сделано, работает и, кстати, обошлось намного дороже, чем стоили бы школы русского языка. Эта страна уже осуществляла проекты, казавшиеся гораздо менее реальными.

Уроки Чингисхана

Что же мешает соединению нашей зауральской территории, безработного миллиарда и русского языка?

Может - кажется бредовой идея, что страна примет у себя десятикратно больший контингент, не растворившись в нем, а сумев привить ему свой язык и культуру? Но ведь именно это сделал Чингисхан: когда шло его наступление, воины очередного покоренного народа вливались в его армию, армия двигалась дальше, и в результате в составе армии собственно монголов была лишь десятая часть, и при этом создана самая большая империя в истории. Чингисхан подсказывает: это реальный путь превращения России в супердержаву!

Обратимся к опыту США: эта страна не могла иметь свою фундаментальную науку – и потому, что слишком молодая нация, и потому, что мотивация бизнеса (идеология американцев) несовместима с мотивацией научного поиска. Но США скупили в Европе и в России ученых, пусть даже с трудом говорящих по-английски и - наука работает!

И гордость Китая конвергенция (соединение преимуществ социализма и капитализма) - не без лукавства, она основана на том, что одни смогли организовать работу других (правда, КНР это не афиширует). Кто стоит у конвейеров заводов и фабрик, заваливших товарами планету? Китайцы, но отнюдь не из элитных приморских территорий, а привезенные из горных районов, не имеющие образования, почти дикие, согласные работать чуть не за похлебку.

А ведь и в России Столыпин сделал практически то же самое, дабы предотвратить революцию: тогда в деревню пришла медицина, детская смертность в семьях резко упала, наделы же земли, для деления по сыновьям, остались прежними – политическая обстановка в стране быстро накалялась. Потомки того массового переселения Столыпиным крестьянских семей в Сибирь и есть нынешнее население Сибири. Был даже изготовлен, заказанный Столыпиным, железнодорожный вагон для одной крестьянской семьи – с людьми, пожитками, скотиной, инвентарем: металлический каркас вагона обшивался деревянной доской, которая с той поры и называется – «вагонка».

А масштабы «кадровой работы» Сталина! В конце двадцатых 70% населения не умели читать и писать, но уже к концу тридцатых не только была всеобщая грамотность, но подготовлены кадры рабочих и инженерных специалистов для всех отраслей промышленности. Тогда же Сталин поставил радиоточку в каждой крестьянской избе, а за Уралом – в каждом населенном пункте, но в масштабах его преобразований то была «мелочь».

Как поучительно все это! Как много наработано полезного опыта! И как много из этого опыта может пригодиться! Ведь даже с научившимся говорить по-русски приехавшим миллиардом иностранных рабочих все равно придется много возиться – обустраивать, обучать основам российского права, многим из них давать среднеспециальное профессиональное образование и т.д.

Следующее поколение – уже мыслящее на русском!

Такова утопия. И она сразу нас атакует. Да, въезжающий в страну иностранный рабочий должен на хорошую экзаменационную оценку по тщательно проработанной учебной программе выучить и сдать язык и литературу и так познакомиться с кругом понятий и ценностей коренного населения – это очевидно! Так почему же именно это провалено российскими властями сегодня? Ведь иммигранты, даже проживающие здесь уже по пятнадцать-двадцать лет, говорят на чудовищном русском без падежей, удовлетворившись минимальным словарным запасом! Возникают т.н. анклавы, замкнутые национальные общности, говорящие на своем языке и внутри соблюдающие свое, привезенное «законодательство»!

Разумеется, пусть себе говорят на своем языке и соблюдают свои национальные традиции, все это святое, а мы не фашисты какие-нибудь, чтобы это запрещать или за это преследовать. Более того, развитие на территории России любой национальной культуры и языка – важнейшая обязанность государства: оно соответствующие программы должно организовывать, финансировать и охранять законом. Но, обязанность государства также – не допустить, чтобы национальная обособленность противопоставлялась культуре коренного населения как вызов ему. Такая обособленность идет как раз от незнания языка и культуры принявшей страны, на чем играют этнические националисты, разжигающие в своей среде русофобию и, между прочим, провоцирующие у некоторых русских встречно шовинистические взгляды.

«Прохлопало» государство и шанс сделать знание русского языка и культуры для иммигрантов престижным! Как было престижно в нашей стране до и после войны носить на лацкане пиджака ромбик: вуз закончен! Разве трудно сегодня поручить институтам Академии наук разработать многоступенчатую систему знания русского языка и русской культуры для приезжих, чтобы в среде иммигрантов было престижным обладать дипломом высокой ступени. Немедленно это отразилось бы в предпочтениях работодателей, т.е. стало бы дополнительным мощным стимулом! Увы, не сделали ничего этого, будто не уважаем сами себя!

А англичане, к примеру, озаботились: что за английский преподают в разных странах? Кембриджский университет разработал программу экзаменов на знание английского из трех ступеней с тремя уровнями в каждой ступени и проводит эти экзамены в сорока странах. Насколько мне известно, с экзаменом на высшем уровне высшей ступени в Москве справилось всего несколько человек – не более, чем пальцев на одной руке.

Если уж принимать миллиард иностранных рабочих – то никаких анклавов: это должна быть среда нормально говорящих по-русски, а в следующем поколении – уже и мыслящих на русском!

Итак, допустим, Зауралье начинает принимать прибывающих иностранных рабочих. Первоначально есть не заполненная, часто брошенная россиянами коммунальная и социальная инфраструктура. На тихоокеанском побережье есть даже поселки городского типа с хрущебами-пятиэтажками вообще без людей. Но в состоянии ли российская власть (пока не замеченная в мастерстве) обеспечить организационные, правовые, экономические, культурологические аспекты поэтапного принятия миллиарда приезжих? А ведь это ее обязанность - и перед Россией, и перед планетой Земля.

Приезжает, к примеру, семья иностранного рабочего - надо на месте предоставить ей некий стандарт-пакет всего необходимого: коммунального, социального, трудового. Любопытно, что похожая идея стандартизировать пакет социальных услуг семье, но российской - называлась «национальные проекты», буффонада про них гремела по новостям – почему же сейчас молчок? Может, взять, да и проверить исполнение тех стандартов в произвольном райцентре? Увы, увы, огорчений будет много. Как же обеспечить стандартами уже не только наше несчастное население, а плюс к нему - целый миллиард приехавших, да в режиме возрастающих объемов и сложности? Потянет ли наша административная система?

Да что - миллиард! Разве помогла российская администрация миллионам русскоязычных людей, готовых бежать из бывших советских республик? Отделались скромненькими словечками, просто тянули время, а в это же время человеческих невзгод и драм в этих республиках было – море! А при этом, однако, декларировалось: нам нужно поправлять демографию!

До сих пор не сделали высокооплачиваемый госзаказ деятелям кино на производство ТВ-сериала (или множества сериалов), где бы главная героиня прошлась по пунктам трудных сомнений современных россиянок – рожать или не рожать? Да с итоговым решением – рожать! А ведь как девушки внушаемы: когда по ТВ еще в советское время показывали «Хождение по мукам» - в роддомах повально рождались Даши. Государство почему-то не делает самого элементарного.

Иммигранты валом едут в столицу и в крупные города, но отнюдь не туда, где деревни-призраки – и процесс этот совсем не регулируется властью. Да что там иммигранты, забота о своих кадрах почти на нуле: целое поколение российских квалифицированных рабочих и специалистов ушло на пенсию, не передав техническую культуру поколению следующему. Трубим про переход страны на «инновационные рельсы», но даже плановые цифры вложений в НИОКР, цифры инновационной отдачи к 2015-му, 2020-му годам уже задают отставание – в ведущих странах эти рубежи пройдены в начале 2000-х. Так, идя от утопии в обратном направлении к реальности, упираемся в «подводные коряги», видим: масштабные задачи, стоящие перед страной, не по силам нынешней административной системе!

Россия - государство или локальная цивилизация? Ни то, и ни другое!

Модная тема для дискуссий: Россия - государство или локальная цивилизация? Государство основано на системе институтов принуждения, а локальная цивилизация базируется на языке, культуре, науке. В этой дилемме «или»-«или» много внутренних фокусов и смысловых перевертышей. Государство склонно абсолютизировать свое значение, чиновникам затмевает глаза их власть, финансы, армия, силы правопорядка и т.д. - что, мол, по сравнению с этой мощью культура и язык: книжечки в районной библиотеке?

Все как раз наоборот: с удивительной регулярностью «мощное» государство падает, разрушается, а слабые, бессильные - язык и культура - спасают страну. Вспомним: за век государство исчезает не один раз – так было в 17-м, так было на оккупированных территориях в войну, так было в 91-м – каждый раз страна выжила без помощи государства, только скрепленная языком и культурой. Вот и в середине 90-х губернаторы почуяли - нет больше державы, не держится она ни на чем, и группами по несколько субъектов Федерации написали конституции ряда русских государств - Северо-Западного, Уральского, Южнорусского, Дальневосточного и т.д. Судьба России тогда зависла на волоске. Так – было! На чем удержалась страна? - На языке, на культуре.

Почему важен спор: Россия - государство или локальная цивилизация? Вот почему: от правильного понимания – государство мы или локальная цивилизация - зависит выбор средств и адресов финансовой поддержки при решении ключевых проблем страны.

И вот тут-то мы делаем совершенно умопомрачительный смысловой поворот. Впечатление, что все гораздо-гораздо хуже: нынешний курс – ни то, и ни другое! Те, кто управляют, не видят Россию ни государством, ни локальной цивилизацией, а суживают всю страну до благополучия капиталов первой сотни (или тысячи) олигархов, все же остальное в стране – все ценности, все территории, все люди – по остаточному принципу.

Только так можно объяснить многочисленные искажения. Трубим про освоение Арктики, но молчим про освоение Сибири и Дальнего Востока. Что это за искривление? Помешались на привлечении иностранных инвестиций в экономику и забыли про привлечение квалифицированной рабочей силы в Зауралье. Сетуем, что отстаем в таких-то высоких технологиях и упускаем, что кадровые, финансовые, организационные, экономические технологии расселения людей за Уралом также должны стать высокими технологиями, именно нашими технологиями, которые именно нам надо освоить, поскольку это судьба страны. И т.д.

В. В. Путин не раз говорил, что в конце 90-х был миг, когда управление было потеряно. В тех драматических условиях спасла опора на олигархов: их забота о запущенных в дело их собственных миллиардах долларов оказалась единственным двигателем, вытаскивающим страну из небытия. Есть такое понятие - «редукция»: намеренное упрощение модели, часто – с целью управления. В стране как раз и произошла редукция: Россию, являющуюся и локальной цивилизацией, и государством заузили до процесса управления олигархами их собственными капиталами. Жестко и жестоко, но на тот исторический миг, судя по всему - оправдано. Потому-то и не снят «демографический» сериал, и знающие всего десяток слов без падежей иммигранты миллионами заполняют города европейской части, потому провалены или не замечены десятки тысяч других важных для страны дел: редукция все это отбрасывает за рамки действующего механизма управления. А уж что касается языка, то для олигарха все люди наемного труда – вообще одной национальности: он недоумевает - в чем проблема-то?

Потому, в том числе, и нет проекта заполнения Сибири и Дальнего Востока рабочими других стран: проект реален или нереален - неважно, главное он вне поля зрения финансовых интересов олигархов. В поле зрения нефть и газ, строительство Сити в Москве, подряд на строительство в Сочи, проект Сколково, а завозить рабочую силу в необжитые районы Сибири – пусть когда-нибудь кто-нибудь этим занимается, период коммерческой отдачи проекта длиннее, чем краткосрочная и среднесрочная логика олигархического бизнеса.

Так вот, утопия нас учит обратному: именно задача превращения Сибири и Дальнего Востока в экономически развитое пространство может стать клином, вышибающим так надолго застрявшую редукцию – сведение интересов страны к интересам олигархической группы. Давно пора!

Нужен скачок от понимания выживаемости страны через поддержку олигархов к пониманию выживаемости страны через экономическое развитие Сибири и Дальнего Востока.

На дворе – глобализация. Это не гламурные встречи шикарных людей в Давосе, а в вечной конкурентной борьбе стран – это новый виток нещадного отношения к проигравшим. Какая из стран поддается унификации – теряет лицо, индивидуальность, как бы исчезает; кто сопротивляется, того бросают на обочину и ломают. Но есть тот, кто выигрывает. Это тот, кто успевает сделать сплав лучшего в своей стране со всем лучшим, что предлагает глобализация и уже его, этот сплав, успевает сделать своей индивидуальностью.

России надо объединить просторы Сибири и Дальнего Востока с «ненужным» миллиардом людей, а их - с русским языком и все это в темпе, заданном мировой глобализацией. Тогда Россия войдет в группу стран-лидеров, а не окажется в корыте для шинкования. Да еще, к тому же, Россия и укажет путь человечеству, поскольку что-то делать с «ненужными» миллиардами людей на планете все-таки надо.

Давно что-то страна не одерживала побед, только празднует.

Сергей Шаракшанэ, пресс-секретарь Президиума РАН

Источники:  mrija2.narod.ru,    Russkie.org

Популярность: 4%

Так ведь он мне брат! (”Невское время”, Санкт-Петербург)

По-видимому, нам не с кем больше ссориться, кроме как с Белоруссией. Весь остальной мир для нас - добрые друзья и надежные партнеры, и только белорусы хотят на халяву получать нашу нефть, газ, кредиты, да еще и заваливать нас своей дешевой картошкой, молоком и трикотажем

Пару лет назад такими же заклятыми врагами были украинцы… Впрочем, отличия есть. По долгу службы и просто из интереса я с удовольствием просматриваю дискуссии на читательских форумах и различные авторские блоги. Как ни странно, многие из интернет-авторов были действительно настроены против украинцев, именуя их не иначе, как хохлами. А вот в отношении Белоруссии даже сейчас, после показа «Крестных батек 1, 2, 3» таких выпадов нет. Напротив, все, кто был в Белоруссии, с восторгом описывают тамошнюю чистоту в городах, обилие качественного дешевого продовольствия в магазинах и то, о чем мы все так соскучились, - порядок.

Да, зарплаты там в два-три раза ниже российских (в чем причина - объяснять не требуется), но там не разваливаются жилые дома, не горят леса, не случается «веерных» отключений электричества, с любовью и уважением сохраняются памятники Великой Отечественной войны. А если бы какой-нибудь тамошний олигарх зарубил винтами своей яхты девушку или генералов МВД обвинили бы в получении взяток при покупках импортной техники, подозреваемые оказались бы за решеткой через считаные дни. И все это заслуга белорусского президента Александра Григорьевича Лукашенко.

Но Лукашенко - это отдельная песня. Это яркий харизматичный политик, работающий в невероятно тяжелой ситуации. Он вынужден крутиться между Россией и Евросоюзом, обеспечивая выживание своей маленькой страны - и у него это получается. Он пользуется невероятной популярностью в народе - рейтинги его оппонентов не превышают 5 процентов. Да, он не идет на глубокую интеграцию с Россией, но я понимаю, почему. Он не хочет, чтобы машиностроительные предприятия страны вошли в состав империи Олега Дерипаски, а металлургические - в состав империи господина Лисина со штаб-квартирами в офшорных зонах. Не хочет, чтобы закрылись все белорусские магазины, а на их месте выросли ангары «пятерочек», «океев», «лент» и прочих международных торговых сетей, которые будут разорять местных белорусских аграриев и завозить продукты из Израиля и Турции.

У Лукашенко только одна проблема - он отравлен наркотиком власти. Это яд почище героина, с него не «соскочить». И если раньше, в первый-второй президентский сроки, главной заботой Лукашенко было благо Белоруссии, то сейчас на первом месте у него - сохранение личной власти. Поэтому он испортил отношения с российскими лидерами, но не наладил их и с европейскими политиками, несмотря на непризнание Абхазии и Южной Осетии.

И все же… В культовом фильме Алексея Балабанова «Брат» главный герой Данила Багров на вопрос: как он простил своего брата, предавшего его бандитам, отвечает: «Так ведь он мне брат!» А белорусы нам кто? А украинцы?

Так уж получилось, что после распада Советского Союза у России оказалось очень мало друзей, зато появилось много недоброжелателей и просто врагов. Это как если бы большая семья переехала в чужое село, где на нее все косо смотрят. Как тут жить? В первую очередь - держаться вместе, опираясь на родню. Работать, обеспечивая себе на зависть соседям достаток, уметь всегда за себя постоять, заработать сначала уважение, а потом и дружбу. Вместо этого мы на потеху миру начинаем безобразную семейную свару, выясняя, из братьев кого объедает, кто кого должен слушаться, да еще призываем чужих людей в свидетели и судьи.

Брат не всегда прав, особенно когда рулят ситуацией такие как Ющенко или нынешнего разлива Лукашенко. Но украинец и белорус для меня все равно брат - по крови, по языку, менталитету, общему прошлому. Я все ему прощу, потому что нынешние домашние споры через год-два забудутся. А вот предательство родни не прощается ни на этом, ни на том свете.

Источник: Так ведь он мне брат! (”Невское время“, Санкт-Петербург)

Популярность: 3%

В России рекордно выросло число зарегистрированных брендов

Регистрация торговых марок в России за последние пять лет ускорилась на 46%, подсчитали аналитики компании Thomson CompuMark. Для сравнения, в США число регистраций новых марок за те же пять лет увеличилось на 6%. В Китае - лишь на 3%. В России же за один только 2009 год зарегистрировано более 36 тысяч торговых марок.

По словам независимого эксперта Сергея Шарюкова, которые приводит британская телерадиокорпорация ВВС, лидерство России объясняется в первую очередь прошлым отставанием. “Американский и европейские рынки уже давно заполнены товарными марками, там все уже давно зарегистрировано”, - отмечает эксперт.

По словам эксперта, растет и юридическая грамотность менеджеров российских компаний, которые начинают понимать, что торговый знак должен быть надежно защищен.

На Западе новые российские бренды не получили пока особой известности, говорит специалист, по-прежнему всем, в основном, известны водочные бренды, а также “Газпром” или ВТБ. Однако в большой степени это связано с тем, что западные рынки насыщены, и там не ждут новых конкурентов.

Источник: NEWSru

Популярность: 3%

День флага стал народным праздником

В российских городах проходят праздничные мероприятия, посвященные Дню Государственного флага.

На городской набережной Владивостока установили большой белый холст, на котором любой желающий мог оставить свой сине-красный отпечаток, а в небо запустили воздушных змеев.

В Красноярске праздник решили отметить по-спортивному. В городе прошел велопробег, все участники которого были одеты в цвета российского триколора.

Отметили День флага и жители Севастополя. По городу пронесли 15-метровое полотнище российского триколора. На площади Нахимова в небо выпустили несколько десятков воздушных шаров.

В столице республики Тыва прошла акция “Триколор”. Молодые люди на автомобилях с трехцветными флагами ездили по городу и поздравляли жителей с праздником. На площади у Национального музея в центре города состоялся митинг.

В Санкт-Петербурге в честь Дня Государственного флага прошел скоростной забег на роликах, а на Адмиралтейском проспекте выстроился “живой” триколор, сообщает “Россия 24″.

Впервые в современной истории триколор был поднят над Белым домом в Москве 22 августа 1991 года. В этот день в столице прошел траурный митинг по погибшим во время августовского путча. Праздником День флага провозглашен указом президента России 20 августа 1994 года.

Популярность: 2%

История собственников и цивилизация людей (”Санкт-Петербургские ведомости”, Санкт-Петербург) Культура, утратившая различие между духом и деньгами, обречена

В свое время К. Маркс и Ф. Энгельс написали знаменательную фразу: «Мы знаем только одну-единственную науку - науку истории». Действительно, для основоположников исторического материализма в человеческом мире не было ничего важнее истории, которая постоянно изменяет страны и народы. Однако значит ли это, что в культуре - например, в отечественной - нет ничего устойчивого, постоянного, позволяющего говорить о наличии фундаментальных смысловых оснований российской цивилизации? Любая модернизация должна учитывать такие основания, если ее инициаторы хотят чего-нибудь добиться.

Сплошной прогресс

Теоретики коммунизма создавали свою науку в середине позапрошлого века, когда в Западной Европе развивалась идеология модерна. Родившись в эпоху Просвещения (ХVIII век), эта идеология перенесла ценностный центр цивилизации с Бога на человека, приписав ему всевозможные добродетели - всемогущий разум, победительную энергию творчества, способность самостоятельного различения добра и зла и т. п. Под пером просветителей и их последователей-модернистов (Гегеля, Маркса и других) история превратилась в торжественный марш прогресса во всех отношениях - непрерывное восхождение человечества ко все более совершенному обществу, свободе, правам человека, технологиям. Были выделены и свои передовики на этом пути, прежде всего Англия, Франция, а затем и США. Царская Россия при этом рассматривалась как тормоз на дороге европейской модернизации - именно в таком духе о ней писали, в частности, и авторы коммунистической доктрины.

Однако гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Еще в самом начале проекта модерна, в ХVI столетии, великие европейские писатели Шекспир и Сервантес заметили «нелады в датском королевстве». Освободившийся от церковной опеки гуманистический человек быстро показал оборотную сторону своей новой свободы - в дело пошли яды и кинжалы, сопровождаемые насмешкой над всем прекрасным и высоким. Указанные «орудия прогресса» получили теоретическое оправдание в сочинениях Н. Макиавелли, Т. Гоббса и многих других мыслителей. «Делай, что хочешь» - такова была модернистская мораль, занявшая место развенчанного христианского идеала. Кровавая буржуазная революция во Франции 1789 года воплотила эту мораль на практике.

Красивая оболочка небытия

Значение европейского Просвещения и последовавших за ним революций заключается в том, что они переключили религиозную энергию людей с неба на землю. Нет сомнения, что благодаря подобному перевороту Евроатлантика в эпоху XIX и особенно ХХ веков достигла выдающихся успехов. Англичане и американцы уже в XIX столетии («век девятнадцатый, железный») начали строить «хрустальный дворец», когда-то так поразивший Герцена и Достоевского на всемирной выставке в Лондоне. Замысел этого дворца был поистине вселенским: построить такое общество, наладить такую жизнь, чтобы каждый момент существования человека, от колыбели до могилы, был максимально приятен, удобен и производителен.

По мере развития и укрепления универсально-рыночных отношений западный человек неуклонно утверждал себя как земного бога. Ренессанс, Реформация и Просвещение закрепили - соответственно, в духе, в культе и в мировоззрении - это самообожествление (самодостаточность) европейца/американца, сообщив ему при этом религиозную и культурную санкцию. Только при этих обстоятельствах мог быть нравственно оправдан капитализм - своего рода интернациональная мастерская по производству меновых стоимостей, где гарантированный обмен услугами есть прежде всего результат работы на себя, ради своей выгоды, холодного эгоистического расчета.

Когда мы, русские, восхищаемся западным изобилием и порядком, мы часто забываем, что они куплены ценой превращения человека в «одномерное» существо, в заложника его собственной экономической активности. При виде сияющих огней витрин и иномарок наше сознание отодвигает куда-то в тайники подсознания факт, что эта роскошь практически означает не что иное, как красивую оболочку небытия.

Русское чудо

Надо прямо сказать, что общий товарно-денежный знаменатель человеческих ценностей уже давно бы овладел планетой, если бы не русская революция 1917 года. Речь идет, разумеется, не о марксистской интерпретации этого события. Историко-материалистическая концепция была своего рода теоретической маской, натянутой на очевидный исторический факт, - решительное сопротивление, оказанное православно-русской цивилизацией тотальному наступлению демократии собственников. В начале ХХ века Россия была самой динамично развивающейся страной, с 1905 года в ней фактически была установлена парламентская (думская) монархия, а русские купцы диктовали цены Европе - и все «слиняло в три дня», как выразился В. В. Розанов. Конечно, большую роль сыграла усталость народа от мировой войны, но не только она.

Восемь месяцев Временного правительства показали, что русский человек не согласен воевать за собственность и парламентаризм. Ему подавай всемирную справедливость, за которой крылась бессознательно ощущаемая народом и ясно осознанная теоретиками христианская правда. Как заметил Н. А. Бердяев, Третий Рим стал Третьим Интернационалом. Произошло то, чего не предвидели ни социалисты, ни либералы. В дело вмешалась русская идея - живи не так, как хочется, а так, как Бог велит. Ею - вопреки собственной идеологии - и воспользовались большевики, создав на православно-русской почве крупнейшую державу, спасшую человечество от гитлеровского оккультного рейха и первой вышедшую в космос. Но самое главное - Россия сохранила тот тип человека, для которого денежная (и вообще материальная) мотивация поведения является вторичной, вспомогательной. Ни любви, ни вдохновения за деньги не купишь. И парламент никакой не поможет.

Вторая попытка

Еще раз слом цивилизационной идентичности России был предпринят в начале 1990-х годов переродившейся партноменклатурой, которая решила конвертировать политическую власть в собственность под лозунгом «возврата в Европу». Иными словами, России предложили отказаться от самой себя и принять правила игры иной истории и культуры. Естественно, что из этого вышел только развал великой самодостаточной державы, способной идти по собственному пути и служить своего рода посредником между Востоком и Западом, Севером и Югом.

Если после 1917 года народ лишили веры (замененной религией «общего дела»), то после 1991 года его попытались лишить и нравственно-интеллектуальной жизни, заменив ее футболом и попсой. На Западе цивилизованный мелкий собственник давно свыкся с духовной и культурной «игрой на понижение» (его почти целиком занимает рыночный естественный отбор, повелительно диктуемый господствующим социал-дарвинизмом). Но вот на Руси создание «нового человека» американского разлива никак не удается, как не удается и построение капитализма либерально-парламентского образца. Вопреки мощному - прежде всего телевизионно-рекламному - культу потребительства, русского человека продолжает беспокоить смутное чувство бессмысленности существования в роли «экономического персонажа», навязываемой ему практиками и теоретиками рыночной демократии.

Модернизация с умом

Так или иначе, фундаментальная ошибка современного либерализма заключается в настойчивом стремлении отменить «архаику» нравственно-духовной мотивации человеческих отношений, расчистив место для тотального господства экономико-юридических процедур во всех областях общественного и личного бытия. Если так пойдет дальше, бабушки перестанут воспитывать своих внуков, пока родители не подпишут с ними соответствующий контракт. Контрактная семья, контрактная школа, контрактная армия, контрактная любовь - что еще? Даже с чисто экономической точки зрения финансовые и юридические издержки на поддержание такого образа национального существования слишком велики. Стремясь пристроить Россию на евроатлантический «Титаник», плывущий к неизвестной цели в нравственно-религиозных потемках, наши либерал-демократы не желают задуматься, что ждет этот «корабль тщеславия» уже в недалеком будущем.

Однако неясность избранного курса прекрасно чувствует народ, ответивший на введенный в России культ денег всеобщим воровством и всеобщим пьянством. И это притом что определенная часть нашего населения действительно никогда не жила так хорошо в материальном смысле - во всяком случае в крупных городах.

Сегодня власть критикуют и «справа» и «слева». Для правых она слишком авторитарна, для левых - представляет интересы олигархов. На мой взгляд, проблема в том, что она не формулирует для народа смысл его национально-государственной жизни. По сути, нам предлагают восхищаться яхтами Абрамовича под звуки советского гимна. Однако потребительством (консью-меризмом) русского человека надолго не соблазнишь. Долларовый миллионер в качестве национального идеала (игра «Кто хочет стать миллионером?») - что может быть ненадежнее для российского общественного устройства? Под влиянием либерал-рыночников наше государство становится все более «экономикоцентричным». Оно увлеченно играет на глобальном финансовом рынке, махнув рукой на идеологию, мораль и культуру (одно ТВ чего стоит!). Между тем государственность (даже буржуазно-парламентская) не может и не должна сводиться к экономике, подобно тому, как незавидна судьба человека, целиком подчинившего свое мировоззрение и мораль интересам собственного кошелька.

Заслуга В. Путина и его команды заключается в том, что он восстановил в начале 2000-х годов основные функции государства на фоне тогдашнего засилья «семибанкирщины». Нынешняя - и вполне своевременная - инициатива президента Д. Медведева по модернизации России должна учитывать цивилизационные особенности духовно-материальных отношений в нашей стране, не отдавая ее на откуп сторонникам «рынка без берегов». Крупнейший американский социолог И. Валлерстайн дает современному капитализму 30 - 50 лет жизни. Нынешний мировой финансово-экономический кризис - только одно из проявлений кризиса общецивилизационного. Культура, утратившая различие между духом и деньгами, между истиной и выгодой, между творчеством и обменом, не имеет перспективы.

В качестве утешения для патриотически мыслящего читателя могу заметить, что уничтожить российскую цивилизационную структуру еще никому не удавалось. Ни Петр Великий, ни коммунисты при проведении своих тотальных модернизаций не смогли этого сделать, да и не особенно об этом думали. В отличие от прошлых столетий модернизация ХХI века проводится в условиях информационного общества, когда ключевые направления (парадигмы) исторического мышления и действия достаточно разработаны наукой. Ломать страну через колено не только невозможно, но и бессмысленно, в том числе для самих модернизаторов. Сегодня, как никогда, нам нужны не великие потрясения, а великая Россия - страна мечты, как назвал ее Д. Медведев на недавнем Санкт-Петербургском международном экономическом форуме. После неизбежного в недалеком будущем завершения потребительского (постмодернистского) образа жизни миру понадобится народ, не разменявший свои фундаментальные ценности на отношения вещей, и потому способный продолжить человеческую историю.

Александр Казин, доктор философских наук, профессор

Источник: “Санкт-Петербургские ведомости”

Популярность: 5%