О тульских пряниках и самоварах

Ни один другой город не вызывает у всех столько ассоциаций, сколько город Тула. Кто-то - и это будут, по большей части, представители старшего поколения - при его упоминании вспомнят о самоварах. Сладкоежки оближутся, припомнив запах знаменитых тульских пряников. Любители классической литературы добавят еще и про уникальный музей-заповедник “Ясная поляна”, в усадьбе которого прошла жизнь Льва Николаевича Толстого. А мужчины скажут, что город Тула всегда славился своими оружейными мастерами и ружья для охоты наши охотники раньше приобретали исключительно те, что были изготовлены на Тульском оружейном заводе. Гарантия качества, знаете ли. А для того чтобы понять, с чем ассоциируется Тула у Вас, Вам обязательно надо побывать там лично.

Читать далее…

Популярность: 2%

В России впервые отмечается дата окончания Второй мировой войны

В России в четверг впервые отмечается новая памятная дата. Ровно 65 лет назад закончилась Вторая мировая война - самая кровопролитная в истории человечества. Она охватила территории 40 государств на трех континентах. Основная тяжесть войны легла на Советский Союз. Около трех миллионов советских бойцов, погибших во Вторую мировую, нашли свой покой за границей. Могилы солдат и офицеров расположены в странах Восточной Европы, Германии, Австрии, Северной Корее и Китае. В Поднебесной, вообще самое большое кладбище русских воинов. Оно находится в Люйшуне, бывшем Порт-Артуре - городе, за который шли бои и 65 и 105 лет назад. Недавно полуразрушенное кладбище было полностью восстановлено.

Читать далее…

Популярность: 2%

Археологи нашли подтверждение тому, что Москве больше 1000 лет

Москве может быть более 1000 лет. Об этом говорят археологические находки, сделанные во время раскопок на территории столицы. Так считает главный археолог города Александр Векслер.

“Москве в эти дни исполняется 863 года. Эта дата – летописная, но есть вещи гораздо старше, чем эта дата”, - цитирует его слова “Интерфакс”. Среди таких находок – монеты, которым более 1000 лет, и – главное свидетельство - грамота с печатью, датированной 1093 годом. “Она не могла прийти в никуда”, - уверен специалист. “Если отсчитывать от даты ранних находок, то с празднованием тысячелетия Москвы мы опоздали намного”, - резюмирует он.

В свою очередь заместитель главы Москомнаследия Леонид Кондрашев сообщил журналистам, что в конце сентября в Москве состоится крупная конференция археологов, где будут обсуждаться итоги последних раскопок.

Уже в скором времени состоится заседание столичного правительства, посвященное сохранению археологического наследия города, затем будут определены зоны охраны культурного слоя на территории города.

Источник: ВЕСТИ

Постоянный адрес статьи: http://www.russiapozitiv.ru/?p=2812

Популярность: 2%

Туалеты “народов мира” появятся в Историческом музее

Выставка с говорящим названием “Куда король пешком ходил” открывается сегодня в Государственном историческом музее. Она приоткрывает одну из самых интимных сторон жизни королей, придворных, горожан и посвящена истории гигиены и туалетной культуры с древних времен до наших дней.

Познакомят с традициями этой деликатной стороны жизни разных народов мира и разных эпох более 140 экспонатов из фондов музеев России и Украины. Это предметы санитарии X-XX веков, выполненные из меди, фаянса, фарфора, керамики, дерева, стекла, а также туалетные принадлежности и мебель.

Читать далее…

Популярность: 1%

Обретение Святыни. Теперь стало ясно, почему Спасская башня Кремля носит такое название

В минувшую субботу, когда Русская православная церковь (РПЦ) отмечала праздник Успения Богородицы, в Москве освятили надвратную икону на главной башне Кремля, сообщает Первый канал.

Как уже сообщалось, древние иконы, обнаруженные на Спасской и Никольской башнях Московского Кремля, были замурованы в годы советской власти и долгое время считались утраченными. Документально подтвержденные данные о том, что иконы были уничтожены, отсутствовали, поэтому было принято решение провести исследования. В конце апреля этого года были сделаны зондажи в киотах Спасской и Никольской башен, которые подтвердили сохранность иконописных изображений под слоем штукатурки.

Чин освящения совершил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. После торжественного молебна глава Русской церкви взошел на специальный постамент и поднялся к надвратной иконе, на которой изображен Иисус Христос с припадающими к нему святыми - преподобным Сергием Радонежским и Варлаамом Хутынским. Он окропил ее святой водой и благословил верующих.

Как отметил Патриарх, в годы лихолетья по приказу властей иконы должны были быть уничтожены, но нашлись люди, которые закрыли их рабицей, бетоном и, не побоявшись никого, спрятали лики в стенах башен Кремля. Тогда казалось, продолжал глава РПЦ, что ценности разрушены, а вера — утрачена. “Но никуда она не делась — вера нашего народа. Пусть Господь поможет стране нашей”, - торжественно заключил Патриарх, слова которого приводит “МК”.

Несмотря на проливной дождь, на Красную площадь пришли около тысячи человек. На церемонии присутствовал и президент Дмитрий Медведев. По окончании богослужения он обратился к собравшимся.

“В этом есть особый, может быть, до конца еще не понятый смысл. Смысл единения народа с Церковью, смысл восстановления справедливости, смысл совместного труда на благо нашей любимой Отчизны. Я уверен, с момента обретения и освящения этих икон, восстановления справедливости наша страна получает дополнительную защиту. А стало быть, все присутствующие здесь, все молящиеся и все любящие нашу страну”, - приводит слова Медведева сайт Первого канала.

Позднее на встрече с Патриархом президент признался, что ему очень приятно участвовать в столь объединяющей народ церемонии, пишет в понедельник “Российская газета”. Даже несмотря на то, что шел дождь. “Долгожданный дождь. Этот дождь ждала Москва, ждала наша Россия, потому что лето выдалось очень трудным”, - вспомнил Дмитрий Медведев о летних несчастьях, поблагодарив и РПЦ за оказанную погорельцам помощь.

“Давайте вспомним, что и Парад Победы под дождем был, - заметил Патриарх Кирилл. - Дождь - всегда явление благодати Божьей. Мы крепко молились, чтобы были дожди, вот они сейчас и льют, и пускай идут дожди, чтобы напиталась наша иссохшая земля”.

Как отмечает “Российская газета”, открытие надвратного образа стало настоящим сюрпризом. Ведь когда советские власти решили убрать иконы с башен, реставраторам был дан четкий приказ убрать изображение Спасителя с башни, поскольку оно никак не сочеталось ни с красной звездой, ни с идеологией воинствующего атеизма. Однако реставраторы задание выполнили, не уничтожая при этом самих фресок. И сегодня долгие годы скрытая под толщей штукатурки икона Святителя на Спасских воротах предстала практически в первозданном виде. Известно, что чудом спасшаяся фреска появилась на Спасской башне в середине XVII века по указу царя Алексея Михайловича в память о чудесном избавлении Москвы от чумы. Именно эта икона дала название башни, которая ранее именовалась Фроловской.

Источник: NEWSru

Популярность: 2%

В Пермь вернулся мамонт . Открывшаяся в Перми палеонтологическая выставка представляет посетителям несколько абсолютных мировых премьер

Пройти тропой эволюции от зарождения жизни на Земле до кайнозойской эры, времени млекопитающих - такой маршрут предлагает посетителям палеонтологическая выставка, открывшаяся в уральском городе Перми. Особое внимание, конечно, уделяется пермскому периоду палеозойской эры - единственному из всех периодов геологической истории нашей планеты, имеющему русское название.

Экспозиция развернута в бывшем здании железнодорожного вокзала - памятнике промышленной архитектуры XIX века. Городские власти планируют со временем превратить историческое помещение в музей, и это добавляет интереса посетителям: перед зданием вокзала сегодня выстраиваются нешуточные очереди. А внутри обосновались доисторические животные и растения. Все они найдены на территории Пермского края, поэтому выставка получила название «Музей пермских древностей».

…Замер словно в ожидании добычи четырехметровый звероящер иностранцевия. Не менее устрашающе выглядят и другие хищные рептилии. А рядом - безобидные амфибии, например, короткомордый камакопс. Его скелет нашли не так уж давно - в 1980-х годах, и это первое появление амфибии на публике. А вот коллекция ископаемых насекомых и растений, представленная на выставке, была собрана гораздо раньше - в 20-30-е годы XX века на имеющем мировую известность раскопе Чекарда. И пополняется до сих пор: например, недавно в Чекарде нашли доисторического тараканосверчка, и он уже стал хитом выставки, хотя и показывается впервые. В общем, экспозиция впечатляет не только рядовых посетителей, но даже столичных специалистов. Руководитель московского Палеонтологического института Алексей Лопатин называет выставку в Перми научной сенсацией.

«Пермская земля очень много дала не только российской, но и мировой палеонтологии. И те коллекции, которые собраны в Пермском крае, конечно, бесценны», - отмечает «Голосу России» Алексей Лопатин.

600 экспонатов составляют выставку «Музей пермских древностей», но в центре внимания публики неизменно оказывается шерстистый мамонт. И не только потому, что он является самым большим из представленных раритетов. Жители города воспринимают его чуть ли не как исторический символ Перми. Найденный в 1927 году детьми, игравшими на берегу реки, он долгие годы украшал собой Пермский краеведческий музей. Но настало время, и мамонту потребовалась незамедлительная реставрация. Три года горожане не видели своего любимца. Мамонт уехал на реставрацию в Сибирь, к специалистам Новосибирского музея естественной истории. Директор музея Игорь Гребнев вспоминает то плачевное состояние, в котором находился экспонат:

«В бивнях были трещины - продольные до 25 сантиметров и поперечные - 5-7 сантиметров. То есть бивни были в очень плохом состоянии. После реставрации они сверху были покрыты специальной смолой, которая предохраняет на десятилетия, а то и столетия от любых атмосферных воздействий, от перепада влажности».

Кстати, палеонтологи не боятся в восстановлении раритетов использовать современные материалы. При реконструкции скелетов ископаемых животных это считается нормой. Так что доисторический мамонт вернулся к себе на родину, в Пермь, как новенький!

Источник: Голос России

Популярность: 2%

Россия – родина… музыкальных конкурсов

Лавина всевозможных конкурсов, буквально накрывшая мир музыкально-исполнительского искусства, сегодня уже многих начинает раздражать. И невольно возникает вопрос: кто, когда и зачем открыл этот «Ящик Пандоры»?

Ответ таков: импульс исходил из России. 120 лет назад (27-29 августа) в Петербурге был проведен Первый международный конкурс пианистов и композиторов, основателем которого стал выдающийся русский музыкант Антон Рубинштейн.

Антон Рубинштейн был и сам непревзойденным пианистом и талантливым композитором. Более того, он вошел в историю культуры как просветитель, основатель Петербургской консерватории. И кто, как ни он, мог понять, насколько нелегок путь  музыканта-исполнителя к славе и что может помочь ему на этом пути.

Вот он и предложил форму международного конкурса для выявления и  поддержки талантов, для предъявления победителей публике, - рассказывает в интервью «Голосу России» руководитель музея Петербургской консерватории Андрей Борецкий.

«Это был один из самых великих людей России, которые работали в музыкальной сфере, - говорит об Антоне Рубинштейне эксперт. - В Положении о  конкурсе, которое создал Антон Рубинштейн, были такие условия: конкурс должен проводиться каждые 5 лет по очереди в четырех столицах Европы: сначала в Петербурге, затем Берлине, Вене и Париже. И потом опять по кругу. Столицы выбраны неслучайно. Все они являлись и являются музыкальными центрами  Европы. Но председателем на этом конкурсе всегда был директор Петербургской консерватории».

Этим как бы закреплялась принадлежность конкурса России. Хотя в жюри первого состязания, например, входили известные представители музыкальных академий мира - из Мюнхена, Амстердама, Стокгольма, Балтимора, кроме того - из Москвы и Киева. Такой принцип  формирования жюри сохранился при организации международных конкурсов и поныне.

Впрочем, гораздо удивительнее другое: программа выступлений, разработанная Антоном Рубинштейном для первых  конкурсантов, до сих пор является основой крупнейших мировых соревнований, включая, например, московский Конкурс имени Чайковского или королевы Елизаветы в Брюсселе - то есть тех состязаний, где от исполнителя требуется универсализм.

И это неслучайно! Сам Антон Рубинштейн был универсалом, который исполнял музыку разных эпох и стилей. Чуть ли не по всем столицам Европы он проехал со своими знаменитыми «Историческими концертами», в которых звучали сочинения от Куперена до Шопена. Вот такой же диапазон - Бах, Моцарт, Бетховен, Шуман, Шопен - предложил Антон Рубинштейн и первым участникам петербургского конкурса.

Среди них, кстати, были только мужчины, женщины не допускались - вот несправедливость! Впрочем, эта несправедливость оказалась не единственной - так посчитали многие, узнав результаты конкурса, рассказывает Андрей Борецкий:

«На этом конкурсе  композиторскую премию получил итальянец Феруччио Бузони. Рубинштейн сокрушался, почему ни один из молодых композиторов России не подал свои произведения на оценку в этом конкурсе. Ведь в композиторской номинации участвовали одни иностранцы, а русских не было! Это очень огорчило и обидело Рубинштейна. А вот лучшим пианистом был признан выпускник Петербургской консерватории Николай Дубасов. И это было для всех неожиданно, потому что все прочили и пианистическую премию тому же Бузони».

Бузони, в отличие от Дубасова, впоследствии прославился на весь мир именно как пианист. Так что решения даже самого компетентного жюри бывают небезупречны - это стало понятно уже на первом международном конкурсе.

Да и в целом строгие петербургские критики остались не слишком довольны: «Индивидуальных свойств у конкурентов мы не заметили. Перед нами были пианисты обезличенные». «Результаты композиторского турнира далеко не блестящи». И вообще - «первый блин, кажется, вышел комом».

Вот что писали газеты в августе 1890 года. Как же это похоже на сегодняшние оценки и упреки в адрес конкурсов и их участников! Видимо, все достоинства и пороки современной конкурсной системы, как дуб в желуде, были заключены уже в первом соревновании.

Единственное, что не нашло развития и широкой поддержки, - это принцип финансирования конкурса, предложенный Антоном Рубинштейном. Он пожертвовал значительную часть  своего гонорара за «Исторические концерты» на образование капитала, проценты с которого шли на организацию конкурса и выплату премий. Каждая составляла 5000 франков.

Источник: Голос России

Популярность: 2%

Фронт против России: “санитарный кордон” и “внешнее управление”

Мировой порядок, создававшийся в 1945–1975 годах, разрушен. Надежда на то, что уничтожение старого мирового порядка закончится вместе с уничтожением коммунизма, не оправдалась. Теперь нескрываемой целью западных “злых полицейских” является расчленение России, а целью “добрых полицейских” – “внешнее управление”, ограничение ее суверенитета, установление международного контроля над ее ядерной самообороной. Стоит ли удивляться, что в заново переписанных национальных историях бывших коммунистических государств и советских республик новые герои – фашисты, эсэсовцы и шовинисты, чья единственная “заслуга перед мировой демократией” – борьба против России.

Если более не существует системы международного права, в котором были суверенитет, невмешательство во внутренние дела и нерушимость границ, в котором территориальная целостность, право наций на самоопределение и права человека мыслились как единое целое, – то “все позволено”. Теперь, когда удобная “глобализация” выше национального суверенитета, “вашингтонский обком” и брюссельская бюрократия – единственные толкователи норм демократии, Милошевич перед Международным трибуналом, а армия США избавлена от юрисдикции международного суда, – у России нет шансов “примерным поведением” заслужить снисхождения. Нам сказано: Россия “слишком большая” для выживания в новом мировом порядке.

* * *”Мир с позиции силы” обращен к России единственным на планете географически выстроенным фронтом, в строительстве которого нет перерывов: постколониальный эшелон против СССР сменился посткоммунистическим эшелоном против России, а тот – новым, постсоветским “санитарным кордоном”. Россия реформировалась, либерализовывалась, демократизировалась, исполняла условия, соглашалась с инспекциями и мониторингом, смирялась с капризными ревизорами, научилась терпеть двойные стандарты, встроилась, наконец, в коалицию против террора – строительство “санитарного кордона” не остановилось ни на секунду. И его движение в глубь России само уже не остановится никогда.

У нас перед глазами пример Югославии – Сербии. Даже капитулировав, даже отправив в Гаагу Милошевича, она не заслужила “прощения”: Сербская Краина истреблена, Республика Сербская изолирована, Косово отчленено, Черногория отделена. Можно было бы поверить, что искренний Запад действительно искренне становится на сторону каждого самоопределяющегося “против империи” народа, а судьба антисербских разделов подобна судьбе антипакистанской независимости Бангладеш, антиэфиопской Эритреи, антииндонезийского Восточного Тимора, антиюгославских Словении, Хорватии, Боснии, Македонии. А развод Сербии и Черногории подобен разводу Чехии и Словакии… Но в Сербии на очереди – автономная Воеводина, где венгры не составляют достаточной для суверенизации доли населения.

Но албанское этническое меньшинство при поддержке Запада уже дробит Македонию, а завтра примется за Черногорию. Инициировав разрушение старого мира, новый мировой порядок не может предложить своим сторонникам ничего кроме странного союза брюссельской бюрократии с провинциальными националистическими этнократиями. От них требуются только лояльность и умение уместить свое “национальное возрождение” в рамки НАТО – ЕС.

Достигнув национальной независимости, они уже на следующий день становятся в очередь в НАТО. Едва закончив свою легендарную борьбу против брежневского “ограниченного суверенитета”, полудохлых Совета экономической взаимопомощи и Варшавского договора, они жертвуют еще большим ради самоподчинения жесткому и бесцеремонному Европейскому союзу. Гордясь своими посткоммунистическими либеральными реформами, эти “новые демократии”, однако, готовы радикально истребить свое сельское хозяйство и высосать свои трудовые ресурсы на Запад ради социалистических субсидий ЕС.

Они горды и своей новой задачей – своим прифронтовым положением и самозваным статусом “главных посредников” и “специалистов” по постсоветским странам и России. Но Россия к посредничеству их не приглашала, хорошо помня, что в оккупационной жестокости против нас лидировали именно “национальные” формирования СС.

* * *Их ждут неожиданности. Все эти новые этнократии – лишь часть дробящейся европейской мозаики, в которой традиционная самостоятельность местных властей уже не удовлетворяется возможностями немецкой и австрийской федераций, швейцарской конфедерации, более чем обширными правами испанских автономий. На очереди – претендующие на непосредственное членство в Европейском союзе испанские Баскония и Каталония, французская Корсика, итальянские Ломбардия и Тироль, греческий Кипр отдельно от турецкого Северного Кипра. Шотландия, Гренландия, Израиль без Палестины.

Разрушая национальные суверенитеты, самодостаточная брюссельская бюрократия неизбежно провоцирует внутри Европы мозаичный федерализм вовсе не для того, чтобы национальный голос Польши, сравнявшись с национальным голосом Люксембурга, укрепил сводный хор европейских народов. Хор – архаика. Современность – “технологическая” власть Брюсселя. Ее фундаментальная задача – распределять. Ее практика – вечная борьба за новые ресурсы ЕС и новые обеспеченные ресурсами США задачи по развитию “санитарного кордона” вокруг России.

Двигая фронт все дальше на Восток, накрывая военной инфраструктурой все постсоветское пространство, включая Среднюю Азию, Брюссель не может не поглотить Турцию и Украину. Европейские аналитики не скрывают, что “судьба ЕС зависит от Турции и Украины”, но не говорят, что это значит. А это значит, что к 380 миллионам граждан ЕС через ряд лет прибавится 120–130 миллионов турок и украинцев, а к тысячам брюссельских бюрократов – квотные 3–4 тысячи турецко-украинских евробюрократов.

Допустим, ЕС переживет шок тюркизации-украинизации. Но пережитый Турцией – ради вступления в ЕС – шок “трудных решений” в отношении курдов и геноцида армян будет компенсирован совершенно особым турецким присутствием в Германии, на Балканах, в молдавской Гагаузии, украинском Крыму, грузинской Аджарии, не говоря уже об Азербайджане.

Помня о “слишком большой для Европы” России, новая украинская власть начинает административно-территориальную реформу. Видимо, укрупняя и укрепляя Галицию, она стремится не только уравновесить Закарпатье, Новороссию и Донбасс, но и сделать свою карту более удобоваримой для европейской “интеграции”. Горьким юмором истории станет встреча в Брюсселе полноправных басков, каталонцев и крымских татар.

* * *Чтобы справиться с внутренним федералистским и эт-нократическим хаосом в Европе, ЕС и США жизненно важно укреплять внешние границы объединенного европейского суверенитета. Интенсивное развитие и расширение “санитарного кордона” против России, чьи пределы и есть пределы этого суверенитета, – предмет бюрократического консенсуса ЕС и США, на фоне которого любые “особые отношения” старой Европы с Россией – это отношения вчерашнего дня, память о старом мировом порядке, безобидная фронда.

“Санитарный кордон” нестабильности, созданный из постсоветских национальных государств в конце 1980-х годов, видимо, уже не может технологически удовлетворять потребностям тотального евроатлантизма. Обусловленные политически, исторически и географически, нежелание или неготовность таких национальных государств, как Белоруссия, Украина, Грузия, Армения, Азербайджан, подчинить свой суверенитет новому мировому порядку сделали их негодными в качестве элементов “кордона”. И первые перемены в этой цепи – в Грузии и на Украине – породили надежду, что Западу удастся подчинить ее новым задачам, превратив из “линии соприкосновения”, на которой главное – поддержание напряжения, в “передовой эшелон фронта”, в котором главное – жесткий порядок и дисциплина.

Чтобы наступать дальше и самоутверждаться, Брюсселю нужна стабилизация “санитарного кордона” вокруг России и противоречащее принципам ЕС (признавшего Восточный Тимор, Словению, Хорватию, Боснию, Македонию, Косово) истребление постсоветской “естественной суверенизации” Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии, Нагорного Карабаха. Борясь с Россией, Запад всегда будет игнорировать на словах столь дорогие ему суверенитет, федерализм, меньшинственные права русских в Латвии и Эстонии. Запад готов признать независимость Иракского Курдистана и готов думать об отчленении Иранского Азербайджана, но никогда не изменит ориентации своего главного фронта против России.

Не особенно скрываясь, Запад показал – куда именно будут направлены усилия нового “санитарного кордона”, имеющего в тылу новую власть в Грузии и на Украине. После поражения сепаратизма в Чечне – новый “горячий” фронт выстраивается в целом на Северном Кавказе. После активизации (в первую очередь, согласованными усилиями Эстонии) вопроса о положении финно-угорских народов – потенциальным “холодным” фронтом становятся Карелия и Поволжье. При этом мало кого волнует, что, например, марийцы имеют в России национальную автономию, а русские в Эстонии – не имеют даже полноты гражданских прав…

Очевидно, что теперь речь идет уже не о периметре границ России и не о пограничном ее вытеснении, а об ее “взламывании” в самой сердцевине, по оси Волги, что на практике означает претензию на введение “внешнего управления” Брюсселя в Европейской части России.

* * *В этих условиях у России, желающей сохранить свою территориальную целостность и суверенитет, нет большего союзника, чем прежний “санитарный кордон”, возведенный против нее при издыхании старого мирового порядка. Нет большей поддержки, чем скорейшее вступление Турции и, может быть, даже Украины в Европейский союз. Нет более искреннего партнерства, чем с национальными государствами, отстаивающими свой суверенитет против экспортных “революций”, и самоопределившимися народами, борющимися за признание своего максимально возможного государственного статуса.

Малосимпатичный союз империалистического “образца демократии” США с антинациональной социалистической бюрократией ЕС не оставляет России выбора.

Источник: Россия и «санитарный кордон»

Популярность: 1%

Федор Лукьянов: Глобальная безопасность невозможна без региональных систем.

Участник Ярославского форума,  главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»  рассказал «Голосу России» о своем видении систем региональной безопасности

 - Я приветствую нашего гостя - главного редактора журнала «Россия в глобальной политике» Федора Лукьянова. Речь пойдет о Ярославском мировом политическом форуме, который в этот раз пройдет под девизом «Современное государство: стандарты, демократия, критерии эффективности» и, в частности, о секции, которая примет участие  в работе - секция под названием «Региональные системы глобальной безопасности».

На самом деле, сформулировано не без претензий на некую оригинальность, но я не очень понял, и в этом смысле мой первый вопрос: так региональная система или глобальная безопасность?

- Глобальная безопасность, безусловно, в первых строках. Но вопрос в том, каким образом эту глобальную безопасность обеспечивать. Если не вдаваться во всю историю попыток строительства нового мирового порядка после конца «холодной войны», а это само по себе крайне интересно, но это отдельная тема, а примем как факт, что попытка выстроить вертикальную систему в мире во главе с одной державой - самой сильной, самой мощной и авторитетной, которая под себя формирует некую институциональную систему глобальной безопасности. Эта попытка не удалась по разным причинам. Прежде всего потому, что, как выяснилось, легко было и так догадаться, не верили, что какая бы ни была могучая страна, в одиночку она не способна обеспечить всеобщую безопасность. Мировых империй не бывает. Даже раньше не было, их было все-таки несколько, а уж сейчас - тем более.

Рук не хватает, людей не хватает, денег не хватает и, в общем, извините, не хватает ума. Это не в критику Америке, а просто в том плане, что охватить мышлением все многообразие современного мира невозможно. В результате, к середине 2000-х годов, когда вот эта исчерпанность модели - можно это называть американским лидерством, можно называть американской гегемонией, это уже в зависимости от оценок - стала очевидна, и, конечно, переломным моментом стала война в Ираке, когда даже такую относительно локальную задачу США решить не смогли. Начался поиск каких-то новых путей.

И сейчас, по мнению большинства мировых экспертов, все-таки эта глобальная среда начинает структурироваться по-новому. Она остается глобальной. То есть все взаимосвязано в современном мире. Это зависит и от технологий, и от коммуникаций, но она не может быть цельной, она не держится. Для того, чтобы она как-то держалась и была возможность управлять процессами, нужны какие-то опорные точки. Иными словами, вот этот пресловутый многополярный мир, о котором мы говорим уже 15 лет или даже больше, это всегда была некая абстракция. А сейчас эта абстракция приобретает совершенно конкретные формы. Есть опорные страны или группы стран, которые, собственно, вокруг себя организуют пространство, а уже между ними происходит какое-то взаимодействие.

- Два порядка, два уровня?

- Это не совсем так. Сейчас два уровня, потому что Америка все равно остается глобальной державой. Единственная страна, которая не вписывается в эту систему, это США. Они себя не видят как региональная страна, они себя видят только глобальной. Но, в принципе, да, получается, что под условным американским лидерством или доминированием формируется такая сеть из центров притяжения как в экономическом плане, прежде всего, так и в плане безопасности. И вот, возвращаясь к названию секции, речь идет о том, будет ли сформирована какая-то устойчивая система региональных институтов, которые, взаимодействуя друг с другом, смогут укреплять вот эту самую глобальную безопасность.

- Я все равно вернусь к слову «глобальная безопасность». Она как таковая, единая возможна? Это, в принципе, возможно - обеспечить безопасность в глобальном масштабе и сразу?

- Нет, безусловно, невозможно обеспечить ее в глобальном масштабе и сразу. Более того, попытка найти угрозы, которые бы действительно объединяли всех, она не удалась. Что такое международный терроризм, если смотреть в политическом плане? После 11 сентября, когда Америка действительно была глубоко потрясена случившимся, и мир был потрясен, просто никто не ожидал, что такое возможно, борьба с международным терроризмом превратилась на какое-то время в стержень международных отношений. Естественно, это педалировалось и продвигалось, особенно американской администрацией, которой надо было решать проблемы безопасности собственной. Но оказалось, что угроза может прилететь просто Бог знает откуда, из каких-то пещер в забытом Богом уголке Афганистана.

Вот в этом, кстати говоря, было главное потрясение - мы всегда готовились к каким-то конкретным угрозам, исходящим от конкурирующих стран, например, а оказалось, что она такая эфемерная, ее нельзя схватить даже. Вот прилетели страшные люди ниоткуда и ушли в никуда, нанеся при этом страшный ущерб. И на какое-то время показалось, что вот он, международный терроризм, который на самом деле заменит то, что раньше было идеологической конфронтацией. Вот раньше в «холодную войну» было два блока, они друг с другом конкурировали по всему земному шару. Это была четкая структура.

Когда этого не стало, оказалось, что вертикально не получается, а иначе - все распадается. И подумали: «Ну вот, появился международный терроризм - это угроза всем. Это фанатики, это люди, которые против всего гуманного. Мы все объединимся». И возникла так называемая контртеррористическая коалиция. Довольно быстро стало понятно, что такого явления, как международный терроризм, на самом деле нет. Есть огромное количество разных терроризмов.

- Такое упрощение, в общем.

- Это было упрощение, причем, на мой взгляд, сознательное, потому что для американской администрации это был инструмент некого выстраивания мира вдоль их задач. Но это не сработало. Максимум, на что хватило, -  это, грубо говоря, “замочить” талибов в Афганистане, вернее, даже не талибов, а лагеря «Аль-Каиды». Вот это сделали. Это сделали все. На стороне «Аль-Каиды» никого не было, все были довольны. А вот дальше выяснилось, что никто не знает, что с этим делать дальше, потому что невозможно бороться с терроризмом вообще. Можно бороться с каждым конкретным проявлением терроризма, в конкретной стране или части мира, и везде это, в конечном итоге, уходит в местные проблемы. Это невозможно решить сверху.

Конечно, глобальный мир, он в том, что  все перетекает, и тот факт, что в Москве появились шахиды, это как бы заимствование форм. Оказалось, что то, что было, условно говоря, «нормально» в Палестине и никогда не было в России, на Кавказе заимствовали эту форму. Но, в принципе, это не стало одним и тем же явлением. Нельзя победить одновременно терроризм в Газе, в Дагестане и на острове Бали, потому что везде свои причины, на самом деле. И вот тогда стал понятно, что глобальная проблема терроризма есть, проблема экстремизма есть, проблема неравномерного развития есть, но решать ее вот так, скопом, воедино просто невозможно.

- То есть, условно говоря, что одного МВД на весь мир не создашь, и нужны полицейские управления, полицейские участки в каких-то ключевых точках этого мира, и вот эти полицейские участки и стали вот этими региональными структурами, организациями, форумами, на которых, собственно, и планируется выстраивать в дальнейшем обеспечение глобальной безопасности?  

- Это в идеале. На самом деле, конечно, этих структур пока нет. Проблема-то в том, как я думаю, что на ярославском форуме будет идти речь, что, вроде бы, проясняется, как надо, но непонятно, из чего формировать эти структуры, во-первых. Во-вторых, далеко не все так думают. Скажем, в США сейчас нынешняя администрация президента Обамы, на мой взгляд, очень хорошо понимает реальность современного мира. Она понимает, что никакое американское доминирование в том виде, как это планировалось 10-15 лет назад, не срабатывает, значит, нужны новые формы.

Но, к сожалению, я думаю, что ничего у американского президента не получится. Потому что уже понятно, что у него большие проблемы и внутри страны, и на внешнеполитической арене. Промежуточные выборы в ноябре, скорее всего, приведут к тому, что демократы потеряют, по крайней мере, одну палату, а на следующих президентских выборах совершено непонятно, сможет ли он продолжить на второй срок. А если придут его оппоненты, то они-то как раз считают, что надо вернуться к тому, что не доделали в конце 90-х - начале 2000-х, то есть никакая многополярность там не нужна, а нужно просто по-другому обеспечить одно МВД, а не много региональных участков.

Так что это не то, что мир осознал, но, конечно, дискуссия в Ярославле важна именно тем, что нужны какие-то транснациональные площадки, где эти вопросы обсуждаются, прежде всего в теоретическом плане, потому что пока нет четкого теоретического понимания картины. Так сказать, насаждать институты не получится тоже.

- Но, тем не менее, создаются же институты… ШОС, которая совершенно явно претендует на право приглядывать за довольно большим куском планеты.

- Вот тут возникает вопрос… Да, ШОС - это очевидный прообраз такой региональной структуры, которая могла бы взять на себя ответственность за определенную часть. Более того, та часть территорий мира, где она существует, просто вопиет о том, чтобы кто-то взял ответственность, потому что там, на какую страну ни посмотри, везде реальные или потенциальные проблемы, я уж не говорю, не к ночи будет помянут, Афганистан. Но дело-то в том, что самая крупная и мощная страна в этой организации - КНР - в общем-то никакой ответственность брать на себя не собирается, по крайней мере, в обозримой перспективе. Китай очень умело и последовательно избегает ответственности, потому что он проводит сугубо прагматическую внешнюю политику, не вмешиваясь никуда, где не затронуты напрямую китайские интересы. И сейчас, например, по мере осознания того, что в Афганистане ничего не получается, даже в Америке начали говорить о том, как бы Китай привлечь как мощного соседа. Не получается. Не хочет Китай вмешиваться туда, где явно надо месить грязь, а не обязательно извлекать какие-то выгоды для собственной экономики. Поэтому, прообраз-то есть ШОС, но совершенно не факт, что она действительно такой будет.

Другой пример - это ОДКБ (в том же регионе), и здесь Россия готова брать на себя ответственность, но тут возникает вопрос, и мы это недавно видели наглядно в Киргизии, что готовности мало. Еще нужны возможность, способность и какие-то мощности, активы. Активов-то нет, потому что, к сожалению, буквально до прошлого года ОДКБ, если честно говорить, оставалась такой виртуальной организацией - «Клуб друзей России» - «мы не хотим в НАТО, мы не хотим с Америкой, поэтому мы числимся в ОДКБ и поддерживаем Россию». Сейчас возникла ситуация, когда «клуб друзей» уже не нужен, нужна дееспособная военно-политическая структура, которая сможет, в случае чего, отбить талибов, установить порядок в той или иной стране и так далее. А тут сразу возникает масса вопросов. Когда были киргизские события, Россия столкнулась с тем, что даже соседние с Киргизией страны, тот же Узбекистан, которому, казалось бы, сам Бог велел всеми руками и ногами призывать помочь, потому что резали, извините, узбеков там. Узбекистан крайне сдержанно отнесся к самой возможности какого-то вмешательства по понятным причинам. Потому что для тех типов режимов, которые существуют в Центральной Азии, вопрос вмешательства во внутренние дела более важен, чем вопрос жизни и смерти некоторых подданных. И, конечно, тот же Каримов или даже тот же Назарбаев, когда наверняка за кулисами обсуждался вопрос, вводить войска или не вводить, они исходили прежде всего из того, что «сегодня Россия введет в Киргизию, а завтра, не дай Бог, что-нибудь случится, например, в Андижане, и что же? Значит, они и к нам?» И в итоге, как мы видели, ничего не случилось. И сейчас Россия… Вот последний ереванский саммит ОДКБ, на мой взгляд, был очень важным и успешным, потому что поставлены все необходимые вопросы, но это не значит, что на них будут даны все ответы. Так что эта региональная структура, все начинают понимать, она нужна. Но как их строить, эти организации, на каком принципе, включая даже и НАТО, между прочим? НАТО, казалось бы, - идеальный пример. НАТО как мировой полицейский не сработало, но НАТО как региональная организация - это их конек. Но все равно мы видим, что внутри НАТО существует глубокий раскол между разными группами стран о том, в чем задача вообще. Ну, если огрубить, то три группы. Есть США, которые по-прежнему считают, что НАТО должна быть помощником в решении американских стратегических вопросов по миру, несмотря на неудачи в Афганистане и так далее, есть Западная Европа, которая вообще говорит, что «вы нас не трогайте. НАТО - это мягкие угрозы. У нас тут климат меняется, миграция. Терроризм, но местный», то есть НАТО нового типа.  И есть Восточная Европа, для которой угроза одна - это Россия, и надо вообще вернуться к тому НАТО, которая была 20 лет назад. И это никак не примирить, потому что это абсолютно разное понимание угроз. Так что даже НАТО испытывает проблемы. Что уже говорить о тех организациях, которые еще не созданы.

- И опять мы возвращаемся к этому же вопросу. Получается, что вся глобальная безопасность в глобальном смысле распадается на маленькие кусочки - противоречия интересов, столкновений, разных амбиций, движений, теоретических разработок. Получается, что у нас глобальная безопасность вообще невозможна?

- Вообще, глобальной безопасности в истории никогда не было, конечно, и такого уровня глобализации никогда не было, но безопасность всегда была построена на балансе сил в определенных частях мира. В древности, допустим, не было глобальной безопасности, а были просто империи, которые не пересекались друг с другом. Китай и Римская Империя, они никак не мешали друг другу, экспансия и прочее. А сейчас, в общем, пока неразрешимая ни на концептуальном, ни на практическом уровне дилемма заключается в том, что политика становится, как ни странно, все более фрагментированной, то есть она раскалывается, не объединяется, как все думали, она раскалывается на большее число элементов. И одна из причин - это то, что так называемой «блоковой» дисциплины эпохи «холодной войны», ее больше нет. Про Варшавский договор и Советский блок я уж не говорю, но и Западный блок, который, казалось бы, победил в «холодной войне», так посмотреть, совершено все двинулись каждый в свою сторону. Самый яркий пример - это Турция, которая, будучи членом НАТО, выстраивает свою систему координат. Поэтому мировая политика как бы распадается, а мировая экономика становится все более взаимозависимой и увязанной, и, более того, она становится не просто целостной, она уже диктует политические конфигурации. Не политика диктует, как это очень часто было раньше, а экономика диктует. Скажем, тот тип отношений, который сложился между США и Китаем, такого никогда не было, когда страны смотрят друг на друга официально и, тем более, неофициально как на соперников и в перспективе - как конкурентов за мировое лидерство, но при этом они связаны неразрывными экономическими узами, разрыв которых означает катастрофу для обеих сторон.

- Да и для мира, по-моему.

- Для мира - понятно. Но каждый инициатор разрыва должен понимать, что пострадает не только другая сторона. То есть это новый вариант… В холодную войну это называлось «гарантированное взаимоуничтожение», только тогда это было ядерное, а сейчас - экономическое. И вот как примирить политический раздрай с экономическим переплетением, совершенно непонятно. Это просто новая ситуация, которой никогда не было.

- И, соответственно, речь идет, как вы уже сказали, о разработке, для начала, неких теоретических предпосылок для того, чтобы выстраивать на их основе некие осязаемые структуры. И в этой связи я бы хотел сузить немножечко тему, перейдя к вопросу о российском предложении относительно нового договора, нового документа о европейской безопасности. Как только была проартикулирована эта идея, моментально все заговорили о втором Хельсинском заключительном акте, у которого как раз с теорией и с базой было все в порядке. Каковы предпосылки в данном случае могут быть у Хельсинского акта-2?

- Самое интересное - это генезис реакции на это предложение. Когда президент Медведев в июне 2008 года с этим выступил, в общем, к этому отнеслись, мягко говоря, снисходительно. Понятно, новый президент, надо что-то сказать, вот он и сказал. Потом случилась грузинская война, которая, казалось бы, вообще подорвала все основы для какого-то сближения. Был период полного замешательства, как дальше действовать, а потом неожиданно не то, чтобы интерес к договору стал расти, но то, о чем Россия, извините, талдычила в течение многих лет, что в Европе нет эффективно действующих механизмов безопасности, на это всегда говорили «ой, да оставьте. Есть НАТО, есть ОБСЕ. Что вам еще надо? Все нормально». Вдруг выяснилось, что нет, не нормально. Действительно, не то, чтобы поддержали идею Медведева, к ней по-прежнему относятся весьма прохладно и сдержанно, но теперь уже все признали, что да, в Европе надо что-то делать. Даже Хиллари Клинтон об этом говорит. Она не принимает то, что говорит Россия, но она принимает то, что два года назад вообще не обсуждалось. Поэтому я думаю, что это процесс, так же, как Хельсинский акт занял девять лет, подготовка - от озвучивания идеи до подписания.

- Иными словами, нам стоит подождать еще 10 лет. На самом деле, почему не было воспринято и не воспринимается до сих пор то, что сказал президент Медведев? Почему так осторожно, мягко скажем, отнеслись к российским предложениям? Опять нас боятся?

- Нас боятся, во-первых, и будут бояться дальше, ничего с этим не сделаешь. Даже если нас уже не боятся те, кто боялся раньше, в Америке нас не очень уже боятся, то страны-соседи будут бояться всегда, потому что просто несопоставимые размеры и потенциалы. А во-вторых, западному миру очень трудно отказаться от идеи, что «холодная война» закончилась его полной победой. По фактам все уже понимают, что это была, если и победа, то очень промежуточная и временная, и с тех пор все изменилось. Но, тем не менее, на этом была основана вся политика 90-х и начала 2000-х годов.

Постепенное осознание идет, но медленно. На самом деле это немножко, может быть, прозвучит еретически, но, я думаю, что чем меньше внимания мира будет обращаться на Европу, а это неизбежный процесс, потому что все развитие (как позитивное, так и негативное) перемещается в Азию, тем вероятнее заключение Договора о европейской безопасности. Европейская безопасность маргинализируется. Она не привлекает больше внимания мира, как это было в годы «холодной войны», когда Европа была полем боя. Сейчас я думаю, что через пару лет все эти мелкие споры между Россией и европейскими странами, просто мало кого будут интересовать. И на самом деле, я думаю, они будут довольно мало интересовать уже и Россию, потому что для нас как для страны, находящейся на две трети в Азии, выработка азиатской политики - это просто задача номер один, потому что ее нет. А без нее в XXI веке просто невозможно.

- С опорой на что нам нужно строить нашу азиатскую политику? Нам нужно дружить с Китаем, поддерживать конфликт между Китаем, Индией и Пакистаном? Я имею в виду военно-политический.

- Ну, раздувать конфликты - это вещь опасная, и не стоит за это браться, если нет гарантии успеха, поэтому, я думаю, что это даже не обсуждается. А России никуда не деться от хороших отношений с Китаем, она просто не может себе позволить плохих отношений с Китаем. Так уж вышло, что Китай уже партнер не то, что не младший, а как бы и не старший. Я думаю, что здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали, - нужны региональные системы. Россия не сможет выстроить баланс, если он будет двусторонний - российско-китайский, потому что Россия слабее, скажем это прямо. А вот если это будет региональная система, включающая страны АСЕАН, очень амбициозный и бурно развивающийся, - Корею, Японию, США, у которых большие интересы в Азии и на Тихом океане, вот тогда есть надежда на то, что у нас с Китаем будут более или менее сбалансированные отношения. Это очень сложная задача, и она требует ума, масштаба лучших стратегов русской истории. Но, никуда не денешься, это придется делать.

- То есть акцент смещается с двух атлантических берегов к тихоокеанским берегам?

- К двум тихоокеанским, совершенно верно.

- Это объективно или это чья-то воля?

- Это объективно. Это объективно, потому что, где производство? Производство в Азии. Где энергия? Энергия в Азии, не в Европе, к нашему сожалению, и Россия - часть Европы. Так что нам тоже нужно задуматься.

Источник: Голос России

Популярность: 5%

Признание Россией независимости Южной Осетии и Абхазии стало гарантом стабильности в регионе

В конце августа 2008-го года  произошло событие,  изменившее политическую карту мира. Россия признала независимость  Абхазии и Южной Осетии. Эти республики отстаивали свой суверенитет от посягательств со стороны Грузии с момента распада бывшего Советского Союза в начале 90-х годов прошлого века.

25 августа Федеральное собрание РФ обратилось к российскому президенту с просьбой о признании независимости Южной Осетии и Абхазии. Признание произошло 26 августа 2008 года - через две недели после провала попытки Грузии оккупировать Южную Осетию. Грузинская армия, подготовленная и оснащенная при содействии  западных держав, нанесла массированный артиллерийский удар по Цхинвалу - столице Южной Осетии, атаковала позиции российских миротворцев, находившихся там по мандату ООН.

Грузинские солдаты, ворвавшиеся в город, начали методическое уничтожение мирного осетинского населения. И только вмешательство  России позволило пресечь геноцид осетинского народа и остановить кровопролитие.

Молниеносная российская операция по принуждению Грузии к миру позволила  спасти жизнь тысячам мирных жителей. Грузинские войска в панике бежали, бросая оружие и важные секретные документы.

Среди них были и детально разработанные планы оккупации Абхазии - республики на побережье Чёрного моря, которая к тому моменту уже почти два десятилетия существовала как де-факто независимое государство. Удар по Абхазии режим Саакашвили планировал нанести сразу после оккупации Южной Осетии. Стоит напомнить, что в начале 90-х годов Абхазии уже пришлось отражать вторжение грузинских войск.

Грузинская агрессия сделала невозможным совместное проживание  трёх народов.  Российское руководство, на протяжении почти двух десятилетий склонявшее конфликтующие стороны к мирному диалогу, вынуждено было принять трудное решение: признать независимость Абхазии и Южной Осетии. С 26 августа 2008 года начался их самостоятельный путь на международной арене.

Генеральный директор Центра по изучению постсоветского пространства Алексей Власов указывает, что “теперь это государства, которые строят свою независимость, ищут и обретают свой собственный путь”.

“Я думаю, что, конечно, рано подводить итоги. Два года с исторической точки зрения это величина вообще незначительная. Всякий процесс имеет свое начало. И мы стали свидетелями именно такого, на мой взгляд, исключительно значимого для всего постсоветского пространства явления, как появление на политической карте двух новых независимых государств”, - отметил “Голосу России” Власов.

В результате российского признания два закавказских народа получили гарантии на существование, подчеркнул “Голосу России” Владимир Жарихин, заместитель директора Института стран СНГ.

“В конце концов, Россия сделала то, о чем мечтали жители Южной Осетии и Абхазии, она признала их суверенитет. Но при этом, кроме всего прочего, признание позволило сделать большее  - заключить договор взаимопомощи, в том числе в области обороны. Самое главное, что жители Абхазии и Южной Осетии живут значительно спокойнее и могут планировать свою жизнь на годы вперед”, - отметил Жарихин.

Августовские события 2008 года сформировали новые реалии в Закавказье. Признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии гарантирует стабильность в регионе. И с этим фактом придется считаться всем.

Источник: Голос России

Популярность: 4%